«Все равно уже нет времени», — подумала она.
Она надеялась, что Рази проводит ее в зал, снова проведет через королевские покои. Но Рази не пришел — и уже не придет, поняла она, придется смириться и пойти одной. «Господи, только бы все с ним было хорошо. Пожалуйста!»
— Мне пора, — сказала она.
Отец и Кристофер кивнули, она повернулась и вышла. Не открыв еще дверь зала, она обернулась. Кристофер подошел к двери Лоркана и провожал ее глазами.
— Кристофер, — сказала она. — Только не выходи из комнат.
Он лишь взглянул на нее в ответ и растворился в сумраке отцовской спальни.
* * *— Напоминаю вам, что король — человек ученый, образованный.
— Это вполне возможно, но у него и рука тяжелая: череп запросто треснет… хотя этот парень не знает, с какой стороны и подойти к столбу для тренировки ударов копьем, не то что Альберон.
— Извините, но вы заметили, какое у короля было лицо? Для женоподобного и изнеженного юноши этот араб слишком…
Придворные замолкали, когда Винтер проходила сквозь их ряды. Кто-то впереди уверенно говорил, повернувшись спиной:
— …одной хорошей трепки недостаточно. Во времена моего деда содомитов сжигали на…
Один из его собеседников прошипел:
— Уши Мурхока!
Разговор плавно перешел на охотничьих собак, а Винтер прошла мимо не останавливаясь.
Она грациозно пробиралась через плотную толпу мужчин и женщин, кивая, кланяясь, обмениваясь на ходу любезностями. И вдруг очутилась на открытом пространстве, где не было никого, и оглянулась по сторонам в замешательстве. Она оказалась футах в десяти от двери, ведущей в королевские апартаменты, — здесь словно кто-то очертил на полу невидимый круг, в который нельзя было ступать. Разговоры журчали за ее спиной как ни в чем не бывало.
В центре этого широкого круга небрежно повернувшихся спиной придворных стоял Рази. Он не глядел на Винтер, и она позволила себе при виде его на секунду остановиться и облегченно вздохнуть. Он поправлял свой пурпурный камзол, готовясь войти в покои короля, и она нахмурилась, видя, что правый рукав свисает пустым.
Зная, что все наблюдают за ней уголком глаза, Винтер подошла к не замечавшему ее юноше. Она вежливо прокашлялась, подойдя сзади, и сказала мелодичным придворным голосом:
— Прошу прощения, Ваше Высочество, дайте пройти.
Когда Рази обернулся, Винтер не могла не вскрикнуть от ужаса:
— Рази! О, Рази, что он с тобой сделал?
Рази холодно посмотрел на нее, и ей пришлось закрыть рот. Лишь через секунду она вспомнила, что надо присесть в официальном реверансе. Она удерживала эту позу дольше, чем было необходимо, стараясь совладать с собой и принять должное выражение лица. Затем она выпрямилась и вскинула на него взгляд, полный хорошо сдержанной ярости.
«В следующий раз, когда я увижу короля, — подумала она, — пусть молится Богу о том, чтобы у меня не было при себе оружия!»
Лицо Рази распухло от побоев, губа была разбита, под глазом темнел синяк. Правую руку он крепко прижимал к груди и едва двигал ею, будто страдал от невыносимой боли.
Винтер встретилась с ним взглядом, от гнева у нее потемнело в глазах. «Я убью Джонатона, — подумала она, — выхвачу у него его же меч и…»
Затем, к великому изумлению Винтер, Рази ей подмигнул. Он надменно поклонился и в тот момент, когда его курчавая голова опустилась, прошептал ей:
— Ты бы на короля посмотрела, сестренка. Он теперь вообще едва ходит.
Он выпрямился с торжествующей улыбкой, которой не смогла помешать разбитая губа.
— Леди-протектор, — громко сказал он. — Я давно вас не видел. Не желаете ли сопроводить меня в эти покои? — Он протянул Винтер руку, и она взяла ее, ошеломленная. Оба оглянулись на пороге, и, когда паж впускал их, Рази сказал громким голосом, разнесшимся по всему залу: — Я говорил вам, что уезжаю в Падую?..
Мятежный дух
— Рори? — тихо спросила Винтер и оглянулась по сторонам, чтобы удостовериться в отсутствии любопытных глаз. Прошло четыре дня с тех пор, как Рази получил разрешение уехать, а призрак Рори Шеринга с обещанными им вестями все еще не появлялся. Времени оставалось мало.
Завтра утром уедет и Кристофер. Через два дня после этого уедет Рази, и в этот день Винтер тоже придется проститься с отцом. В ней поднялось волнение при мысли об этом, но она подавила его в себе. Девушка все еще чувствовала, как оно беспокойно ворочается где-то в желудке, но не собиралась позволять чувствам выбивать ее из колеи и мешать ее планам. Теперь Винтер заперла себя на все засовы, прочно, как темницу.