Он пожал плечами и махнул рукой, как бы говоря: «Это не имеет значения». Он снова взглянул на Лоркана:
— Нас в труппе было шестеро. Все очень талантливые. Большинство из нас… — Он помолчал. — Большинство из нас… были красивы. Деревенские поняли, как только взглянули на нас, взглянули на девушек… сразу поняли, что получат хорошую награду… Потому они с нами и условились.
Холод, воцарившийся у Винтер в груди при упоминании Волков-Гару, спустился в живот. Она пыталась помешать себе увидеть всю глубину смысла за скудными словами Кристофера.
— Сколько тебе было лет, Кристофер?
— Мне было тринадцать… или уже четырнадцать?.. Точно не помню. Знаешь… — он вскинул на нее глаза, озадаченно нахмурившись, будто это до сих пор было ново для него, — пока этого не случилось, у меня была такая хорошая жизнь. Я был самый счастливый парень на свете, все было так здорово…
Несколько минут он сидел неподвижно, устремив взгляд в пространство, потом встряхнулся и тихо продолжал:
— От Голлис до Марокко путь неблизкий. Настала зима. К тому времени они по дороге набрали нас немало… Они называли нас «товар». Товар. Где-то… кажется, где-то в срединных землях это случилось… Нас связали одной веревкой — мы переходили болото. Через болото шла длинная пустынная дорога. На многие мили ни души. Мили и мили — и ни души… Только снег. С отцом что-то случилось. Он схватился за живот… — Кристофер прижал руку к животу и скривился, показывая, что случилось. Винтер страдальчески поморщилась и подалась к нему, чтобы взять его за руку, но он только пожал ее пальцы и убрал руку, будто не мог продолжать, когда она его утешает. Голос его звучал до странности спокойно, без эмоций. — Живот у отца так разболелся, что он не мог дальше идти. А потом нести его мы тоже не могли, потому что ему было слишком больно… — Он некоторое время помолчал, затем с усилием продолжал: — Его отстегнули от общей вереницы и оставили у дороги на снегу. Он свернулся в клубок. Он… плакал. Я не мог ему помочь.
— О, Кристофер… — Она снова потянулась к его руке, но он отстранился, вздохнув и подняв руку, словно прося ее замолчать. Он покачал головой и отвернулся.
— Слушай… — прошептал он. — Слушай, я только хочу сказать… Тебе повезло. — Только тут он взглянул ей в лицо, встретившись с ней внимательным взглядом.
Она чуть отстранилась, внутри у нее похолодело. Он что-то подозревал. Кристофер подозревал, что она собирается уехать, и пытался убедить ее не делать этого.
— Ты себя никогда не простишь, девочка, — продолжал он, глядя ей прямо в глаза, — если не будешь с ним рядом. Этого не изменишь. Второго шанса не будет. Это все, что я хочу сказать. Второго шанса не будет. — На секунду он задержал на ней взгляд, затем кивнул и похлопал ее по руке. — А теперь мне пора, — тихо проговорил он.
Винтер сидела, вытаращив на него глаза, сложив руки на коленях, слишком ошеломленная и пораженная, чтобы что-либо сказать.
Кристофер встал, чтобы собрать вещи. Когда он был уже готов — в куртке, с седлом и упряжью за плечом, — то встал у двери, поставив свои вещи, и неуверенно взглянул на нее. Он тихо спросил:
— Ты на меня сердишься, девочка?
Винтер бросила на него пораженный взгляд. Кристофер стоял в дверях Лоркана, готовый к отъезду, с несчастным лицом. Все время, пока он собирался, она сидела как камень, и теперь он думал, что она…
Она вскочила на ноги и проскользнула мимо него в гостиную.
— Сейчас накину капот, Кристофер. Подожди меня.
— Нет-нет! — прошептал он с тревогой. — Тебе нельзя — я пойду по тайным коридорам, ты не сможешь найти путь обратно.
Она остановилась в дверях:
— Я по апельсиновым деревьям влезу в окно, если понадобится, Кристофер Гаррон, но ты не уйдешь один, я все равно помашу тебе на прощание.
Она накинула капот, надела мягкие туфли и пристегнула кинжал на пояс. Когда она поспешила обратно в гостиную, то увидела, что Кристофер стоит у двери Лоркана, неотрывно глядя на ее отца, который все еще спал крепко, как ребенок, повернувшись лицом к огню. Кристофер поставил на столик у его кровати чашку чая, от которой плавно поднимался пар.
— Надежда на прочное счастье — вот что нас убивает, правда? — тихо проговорил Кристофер, не отрывая взгляда от Лоркана. — Если бы только мы могли избавиться от этой глупой иллюзии, от убежденности, что на этот раз нам удастся остаться. На этот раз все будет навсегда. Тогда все мы были бы намного счастливее.
Винтер застыла на секунду, старясь не позволить этим словам впиться ей в сердце и заставить ее разрыдаться.
— А с ним ты попрощаешься? — спросила она.