— Не хочу его будить.
Винтер поколебалась. Она была не уверена, что это правильно — уйти вот так, но Кристофер нагнулся и снова вскинул седло на плечо, а упряжь — на руку. Он поднял тележку и обернулся, готовый идти, ожидая, что она откроет тайную дверь.
Она открыла дверь и шагнула в коридор, намереваясь пропустить его вперед, ведь дорогу показывать придется ему. Но он не пошевелился, и она недоуменно подняла глаза. Он еще стоял в дверях у Лоркана, огонь очага бросал беспокойные тени на его лицо. Он глядел сквозь нее, как будто был за тысячу миль от темного коридора.
— Кристофер, — прошептала она.
Он вдруг уронил седло и упряжь на пол и бесшумно вернулся в комнату Лоркана. Винтер бросилась за ним и остановилась в дверях со слезами на глазах.
Кристофер упал на колени у постели Лоркана и настойчиво, тревожно тряс его за плечо.
— Лоркан, — шептал он, — Лоркан, я уезжаю. Лоркан, мне пора ехать, проснись!
Лоркан ахнул, открыл свои зеленые глаза и испуганно начал: «Кто?..», непонимающе глядя в лицо Кристофера.
Кристофер попытался что-то сказать. Он оскалился и чуть ссутулил плечи, будто от боли в груди. Он схватил руку Лоркана и прижал ее к губам. На глазах его выступили крупные слезы, задрожали, но не пролились.
— Я уезжаю, — выговорил он наконец, не отрывая глаз от лица Лоркана. — Мне пора.
Лоркан заморгал, все еще, очевидно, не понимая, в чем дело. Он озадаченно глядел в лицо молодого человека, будто не понимал, кто он.
— Кристофер, — выдохнул он.
— Ага… — Уже без слов Кристофер все сжимал руку Лоркана и глядел ему в лицо.
Лоркан, похоже, не понимал, что происходит, зеленые его глаза остались туманными и почти сразу же закрылись. Кристофер с дрожащими губами глядел, как сон вновь овладевает его другом. Постепенно дыхание Лоркана снова стало ровным и тихим.
У Кристофера вырвался отчаянный стон, слезы еще стояли у него на глазах, он дрожал всем телом. Трясущимися руками он прижал руку Лоркана к груди. Его глаза широко раскрылись, и дрожащие слезы вдруг вырвались, оставив на лице две блестящие дорожки. Он судорожно вздохнул. Винтер видела, как отчаянно он борется за то, чтобы сохранить самообладание. На минуту ей показалось, что сейчас он снова примется трясти отца, чтобы все же разбудить его и попрощаться по-настоящему.
Но Кристофер вдруг разжал руки, выдохнул — долгий, дрожащий вздох — и с трудом сглотнул. Его руки еще тряслись, когда он положил руку Лоркана на одеяло, но лицо было решительно — он вновь овладел собой.
Кристофер нагнулся и нежно поцеловал Лоркана в щеку.
— Я уезжаю, — прошептал он. — Я хотел, чтобы ты знал. Храни тебя Бог, Лоркан Мурхок, и да не оставит Он тебя на твоем пути в лучший мир.
Побег
Похоже, Кристофер точно знал, куда идет. Он уверенно шагал в темноте, без колебаний поворачивая направо и налево. Он вел Винтер вверх и вниз по лестницам, пробирался под низкими арками, проходил через пустые, полные отзвуков эха залы. Винтер слышала, как он ведет рукой по стенам, как вполголоса считает панели, касаясь их пальцами. Вначале тележка ужасно грохотала в тесных коридорах, но Винтер быстро подхватила ее, и они понесли ее вдвоем вместе через темноту лабиринта.
Наконец они поднялись по каменным ступенькам, и Кристофер вылез из люка, который вел во двор замка. Винтер пошла за ним и оказалась в гулком просторе манежа.
«Господи! — подумала она, оглядываясь вокруг в рассветных сумерках. — Ну и путешествие мы проделали под землей».
Было еще почти темно, но в воздухе уже разливалось слабое предрассветное сияние. Времени оставалось совсем немного.
Теперь Кристофер был спокоен — ни следа от прежнего волнения. Он взглянул на Винтер, поправляя седло на плече, и терпеливо подождал, пока она не закрыла крышку люка и не спрятала ее под соломой. Она взяла у Кристофера тележку и прошла за ним через широкие двойные двери. Они выглянули наружу. Было трудно разглядеть что-либо в обманчивых сумерках, но они внимательно осмотрели манеж и только затем вышли и, двигаясь вдоль стен, отбрасывающих более глубокую тень, добрались до конюшен. Винтер пожалела, что не надела что-нибудь потемнее: в своем белом капоте и ночной рубашке она белела, как лунный луч.
Пока Кристофер седлал лошадь, она сторожила аллею. Невысокая крепкая лошадка встряхнула головой и радостно фыркнула, когда они вошли в конюшню, а Кристофер тихо поцокал губами и что-то вполголоса сказал ей в ответ. Винтер оглянулась на него — он работал быстро, привычно. Лошадь пожевала полу его куртки и коснулась губами волос, ласково дыша ему в шею. Он почесал ее лоб, приговаривая что-то ласковое по-хадрийски, и вывел кобылу на дорожку между конюшнями. Он подвел лошадь к Винтер, выглядывавшей из двери. Они остановились в тревожном ожидании.