— Но Джон! — Лоркан протянул руки и продолжал умоляюще: — Ты же сказал, что чертежи уничтожены! Ты поклялся! Мы утопили модели в реке! Ты позволил мне сжечь чертежи — единственные экземпляры, как ты сказал. Боже, Джон! Неужели все это была ложь? Все, что мы сделали вместе… люди, которых мы… только чтобы похоронить это! И это была ложь? Но мы же поклялись, Джон… мы дали клятву! Мы должны были покончить с этим.
Король заморгал глазами в замешательстве и ссутулился.
— Что ж, — прошептал он. — С этим не покончено.
Последовало долгое, тяжелое молчание. Винтер боялась пошевелиться, чтобы кто-то из двоих не вспомнил о ее присутствии и не выкинул ее из комнаты. Отец уронил обнимавшую ее руку на колени. Он неподвижно сгорбился в кресле, утратив, казалось, всю свою энергию.
Джонатон обращал на них так мало внимания, что с таким же успехом мог сидеть у собственного камина. Положив руки на спинку кресла, король глядел на огонь, словно он был за сотню миль от него. Наконец он заговорил очень спокойно и задумчиво. В его голосе не осталось ни следа горечи и презрения.
— На Севере ты показал себя превосходно, Лоркан. Я бы без тебя пропал. Ты отгонял от меня этих псов все это долгое время… — Король покосился на старого друга, но тот не поднял головы. Джонатон пристально посмотрел на Лоркана, подперев щеку кулаком: — Без твоей машины этот проклятый мятеж унес бы больше жизней и денег, чем мы могли себе позволить. Ты спас мое королевство — в очередной раз! Ты был верным и преданным подданным. И бесценным другом. — Лоркан все не поднимал головы. Винтер чувствовала под рукой его дыхание, медленное и глубокое, как будто во сне. Она посмотрела на него. В его глазах отражались отблески огня, но смотрел он на носки королевских сапог. — Я сожалею, что сомневался в тебе, — продолжал король. — Мне жаль, что я так сурово обошелся с тобой, когда ты вернулся. Мне жаль…
— Можешь оставить свои сожаления при себе или бросить в огонь, — тихо прорычал Лоркан. — У меня нет никакого желания выслушивать, о чем ты сожалеешь, за что ты мне благодарен и что думаешь по какому-либо поводу. Я даже смотреть на тебя не хочу. Хочу только, чтобы ты оставил меня в покое.
Джонатон улыбнулся и тихо хмыкнул:
— Что же, ты всегда обладал роскошью благородных чувств, мой старый друг. — Он поднялся с кресла и медленно выпрямился. — В то время как я… — Он горько усмехнулся. — Мне приходится убивать своих друзей, кроваво расправляться с собственными принципами и приносить сыновей в жертву государству. — Он качнулся и на нетвердых ногах шагнул к двери. — Потому что я… — выходя, он раскинул руки в экспансивном жесте, — я, черт подери, король!
Они услышали, как он ввалился в гостиную, отодвинул щеколду и вышел, не закрыв за собой дверь.
Лоркан не двигался, глядя в пол. Винтер опустилась на колени рядом с ним, и он заговорил, не глядя на нее:
— Ступай закрой дверь, милая.
— Отец, я…
— Закрой дверь, Винтер.
Его голова была опущена, и она не могла разглядеть его лицо, закрытое волосами. Винтер поколебалась и увидела, как руки Лоркана медленно сжались в кулаки. Она вздохнула и пошла закрыть дверь зала.
Стало темно, и гостиную освещал лишь четырехугольник яркого света из зала. Когда Винтер прошла через комнату, она увидела уголком глаза белое пятнышко и остановилась — сердце застучало у нее в груди. В углу сидела рыжая кошка, чья белая грудка и лапки светились в сумраке призрачным светом. Ее кончик хвоста метался туда-сюда. Она ничего не сказала, но наклонила голову и моргнула в ожидании.
«Ну что? — говорил ее взгляд. — Думаешь, я всю ночь буду ждать?»
Винтер, глубоко вздохнув, попыталась успокоиться и подняла руку, показывая: тише, я сейчас приду. Она заперла на засов дверь зала и пошла обратно в комнату отца, все еще оглядываясь на кошку. Она остановилась у двери спальни и снова предупреждающе посмотрела на гостью: жди здесь!
Кошка фыркнула, закатила глаза и тихо, жалобно мяукнула. Винтер решила, что она согласна подождать.
Лоркан не пошевелился. Он все так же мрачно глядел в пространство, стиснув челюсти, сжав руки, лежащие на коленях, в кулаки. Винтер хотелось убрать с его лица спутанные волосы и заплести в обычную аккуратную косу. Но вместо этого она подошла к нему и опустилась на колени у его ног. Она ясно чувствовала, как прислушивается в соседней комнате нетерпеливо ожидающая кошка.
— Отец, — тихо позвала она. — С тобой все в порядке?