Она на секунду прислонилась к косяку, глядя на Марчелло. Закрывая дверь, Марчелло поднял глаза и увидел ее. Он остановился, лицо его смягчилось, глаза блестели в отблесках свечи. Его губы дрогнули, брови приподнялись в мягком сочувствии, и он кивнул. Винтер подняла голову, почему-то очень растроганная этим взглядом. Потом Марчелло тихо закрыл дверь, а она прошла к себе.
Винтер закрыла за собой дверь и призвала на помощь всю свою решительность.
Заколов волосы на макушке, она разделась и в сумраке наполнила таз для умывания едва теплой водой. Сжав губы, она намылила губку и стала оттирать себя с головы до ног. Каждое движение было точным и сдержанным. В уме, на лице, в ее сердце не было ничего, кроме решимости.
Она ополоснулась, вытерлась полотенцем, растирая кожу до красноты и покалывания. Она почистила ногти, хорошенько вычистила зубы порошком, подошла к чемодану матери и выбрала бледно-розовое платье с темно-розовой отделкой и подкладкой. Она расчесала волосы перед зеркалом и оставила их распущенными, так что они темно-рыжей завесой упали на ее плечи. «Словно я тоже собираюсь на обед с королем, — подумала она. — Вымою их позднее, — решила Винтер, — перед отъездом». Бог знает, когда ей представится возможность вымыть их еще раз.
Она пожалела о том, что на подбородке содрана кожа, а на руках виднеются яркие царапины. Пожалела о темнеющей на лбу шишке от удара о стену. Ей было жалко, что отец, глядя на нее через изысканно накрытый стол, увидит эти жестокие напоминания о реальности.
Винтер закрыла глаза и стиснула руки, губы ее дрожали. Потом она резко повернулась и прошла в гостиную.
Лоркан улыбнулся и галантно приподнялся, когда она вошла в комнату. Винтер подняла руку, милостиво разрешая не вставать. Лоркан вежливо поклонился и сел, как будто лишь ее вежливый жест помешал ему вскочить на ноги и отодвинуть для нее кресло.
«До чего же мы хорошие актеры», — подумала Винтер. Она оглядела стол и села на место, взяла салфетку и принюхалась со всем восхищением, на которое только была способна. «Смогу ли я проглотить хоть кусочек? О Господи, дай мне силы!»
— Какая красота, папа! — Она искренне улыбнулась, подняв глаза на отца. — Спасибо тебе! — Лоркан улыбнулся ей в ответ, и висевшее в воздухе напряжение чуть спало.
Они с аппетитом съели весь завтрак до последней крошки. Они вели легкую беседу о музыке и книгах. Лоркан снова рассказывал забавные случаи из своей юности. Все было так нежно и приятно, а время бежало быстро и незаметно.
Закончив еду, они еще посидели за столом, улыбаясь друг другу, а потом Винтер поднялась и убрала всю посуду, кроме кофейного сервиза. Она оставила ее на подносе за дверью зала, а потом, когда она вернулась в комнату, Лоркан отодвинулся от стола, повернув кресло боком, чтобы вытянуть свои длинные ноги. Он добавлял сливки и сахар в кофейные чашки, и тут Винтер увидела, что яркий солнечный свет уже золотит его волосы.
Девушка прижалась спиной к двери и взглянула на окна. Облачка плыли по бледно-голубому небу, сияя в ярком свете дня. Подбородок ее задрожал, она сжала зубы и вдавила ногти в ладони. «Ну же! — встряхнула она себя. — Перестань!» Ее тело послушно расслабилось. «Вот так».
Винтер разжала руки и спокойно стала гасить свечи. Воздух наполнился теплым запахом гаснущих фитилей, и Лоркан поднял взгляд, вдруг осознав, что она делает. Он покосился на окна, и глаза его недоверчиво расширились.
Подойдя к столу, Винтер положила руку на его широкое плечо и нагнулась, чтобы задуть последний огонек. Лоркан удержал ее за плечо.
— Эту оставь, милая. — Винтер подняла голову. — Не задувай. — Его голос дрожал, и он не отнимал руки.
Тогда Винтер оперлась на стол и опустила голову, вдруг лишившись последних сил. Они не глядели друг на друга. Лоркан крепко сжимал ее плечо, не отрывая глаз от пламени свечи. Потом он встряхнул головой и отвернулся.
— Я думал… — прошептал он. — Я думал, что мне хватит сил… пройтись в… — Он стиснул ее руку еще крепче.
За окном часы на башне пробили четвертую четверть. Осталось четыре часа. Лоркан отчаянно огляделся. Что они могут сказать друг другу? Что могут сделать?
Винтер опустилась на пол у ног отца и положила голову ему на колени. Она обняла его за талию, скользнув ладонями под расстегнутый камзол, и ухватилась за ткань рубашки. Лоркан положил свою большую руку на голову дочери и откинулся на спинку кресла, глядя в окно. Винтер тоже смотрела в окно, положив щеку ему на колено. Он гладил ее по голове. Они вместе следили за тем, как легкие облака плывут по утреннему небу, и не чувствовали, как идет время. Оно прошло в молчании, слишком быстро, и когда пробило четвертую четверть, они не пошевелились и не сказали ни слова.