Краска? Цвет? Рената глянула в тонированное окно автомобиля, остановившегося на красный сигнал светофора. Оттуда на неё глянула длинноволосая, абсолютно рыжая женщина. Это что же получается? Теперь она может быть какой угодно? Какой захочет? Или такой, какой её видят другие? Или всё это вместе взятое вперемешку. Как страшно… Как здорово. Страшно здорово! Рената рассмеялась, и автомобиль уехал, увозя её весёлое рыжее отражение. А она уже шла дальше, отражаться в незнакомых людях и незнакомых зеркалах.
Но мосту ей обернулся вслед молодой человек с розой. И долго глядел, пытаясь понять, обознался? Не обознался?
— Когда я вырасту, буду, как та тётя! Чтобы волосы вух! И эскимо каждый день буду есть! — тараторила девочка у фонтана на площади, где «тётя» ела мороженое, бросая беглые взгляды на свое отражение в убегающих струях. Волосы и правда были «вух!». Мама девочки улыбнулась ей и повела дочь к тележке с эскимо.
В кофейне напротив набережной, за второй чашкой эспрессо, к ней подошли две девушки с разноцветно выкрашенными прядями, студентки арха, не иначе. И подарили рисунок со словами: — «Вы такая классная! Обожаем ваши песни!»
Рисунок оказался портретом коротко стриженой женщины с огромными темными глазами, широкой улыбкой и большими индийскими серьгами. Она глянула в отражение над барной стойкой. Улыбнулась. Похоже, но явно с кем-то перепутали.
А около галереи современного искусства, с ней душевно поболтала женщина в красном пальто. Вспомнили общих знакомых, обсудили последнюю выставку Неведомского, единодушно решили, что бедняга исписался, и надо бы ему не в Индию ехать, а в Сибирь, для контраста. Набраться новых впечатлений. Когда они распрощались, она поняла, что не помнит её имени, а женщина всё время называла её Лерой…
Близился вечер, когда она поняла, что устала гулять пешком и свернула к остановке, на которую как раз подъехал зелёный трамвай. Маршрут был совершенно незнакомый, за окном проносились дома в зелени тополей, аллеи в яблоневом цвете и зеркальные киоски на остановках, в которых её отражение мелькало через стекло трамвайного окна. Такое маленькое и далёкое, быстрое, что не сразу разберешь, кто там, за стеклом. Женщина? Девушка? И разве ей не надо сегодня на пары, вроде бы по субботам у них семинары по истории… которые она успешно проспала, и теперь гуляет, смирившись с мыслью об экзамене. Ну и ладно, зато какой день хороший! Можно сколько угодно есть мороженое, кататься на трамвае и выгуливать новое платье!
— Здравствуйте, Величковская.
Она оторвалась от окна и обернулась на голос. Рядом, сложив руки на ручке зонта-трости, сидел пожилой человек. Высокий, крепко сложенный, с аккуратно подстриженной бородой и шапкой седых волос, которые не могла скрыть черная шляпа с замятыми полями. В пиджаке, не по-летнему теплом и с потрепанным портфелем неопределенного серо-коричневого цвета.
— Здравствуйте… Константин Петрович, — ответила она, опомнившись от удивления. И тут же порадовалась, что прогуливала историю, а не архитектурное проектирование, которое вёл у них профессор Лебедев.
— Сижу я и думаю, когда же вы меня заметите, а вы всё в окно смотрите, — улыбнулся профессор. — Я погляжу, вы тоже отражаться любите, Величковская? Не хлопайте глазами, не хлопайте, они у вас уже два раза цвет поменяли. И волосы всё не решат, кудрявые они или просто вьются. Имя вы, надеюсь, своё помните? Нет?
И когда она с нарастающей тревогой поняла, что нет, действительно не помнит, Лебедев сказал:
— Рената, Величковская. Вас зовут Рената.
Действительно. Как она могла забыть? Её зовут Рената, а институт она закончила много лет назад, а профессора Лебедева давно уже…
Рената вскинула голову на человека напротив. Тот же зонт, та же шляпа, и улыбался он совсем как её дипломный руководитель. Совсем не изменился. Такой же, каким она его запомнила. Но как?.. А так же, как она сама сегодня была с Мариной, с юношей, со студентками, с женщиной в красном пальто.
— Будьте осторожны с отражениями, Величковская. Вам они, как я вижу, на пользу, но так и себя потерять недолго.
— Что же мне делать? — тихо спросила Рената. Имя и память казались ей теперь тяжелыми. А ведь была легкой, разной, изменчивой…
— Вот вам домашнее задание, — улыбнулся профессор. — В каких зеркалах вы отражались настоящей? Найдите их и посмотрите, кто ответит вам из отражения. Найдите себя, Величковская, пока еще помните. Самое время. Легкость, непостоянство, это хорошо, но стать отражением чужой памяти, надежд, мечтаний — совсем не дело. Они уйдут, и отражать станет некого. Идите, Рената, идите.