И знала, что могу уже не успеть.
Гнала изо-всех сил. Тачка оказалась что надо! Я еще никогда на такой не ездила.
Когда я ворвалась в студию, бой был в самом разгаре. Эдвард и Эммет уже оттеснили Джеймса к зеркальной стене. Белла лежала на полу, кровь из раны на руке растекалась по деревянному паркету.
— Джеймс! — закричала я.
Времени не было. Вампирские рефлексы Джеймса позволили ему увернуться от атаки Эммета и повернуться ко мне.
— Ольга? — на его лице отразилось недоумение. — Что ты…
— Они убьют тебя! — крикнула я, бросаясь к нему. — Джеймс, они убьют…
Джеймс вывернулся от хватки противника и метнулся ко мне.
— Убегай… — прошептала я, — просто беги!
Но не успела закончить. Эдвард бросился на Джеймса, и тот отлетел к стене, волоча меня за собой. Осколки зеркала осыпали нас, врезаясь в мою кожу.
— Уходи отсюда! — прорычал Джеймс, отталкивая меня.
— Нет! — я вцепилась в его руку. — Я знаю, что произойдет! Я видела это!
В его глазах мелькнуло понимание. Я рассказывала ему о своем мире, о том, что знаю будущее. Но он никогда полностью мне не верил.
— Так вот почему ты здесь, — прошептал он. — Чтобы спасти меня?
Я кивнула, — беги.
— Уже слишком поздно, — Джеймс оглянулся. Эммет и Джаспер приближались с двух сторон. — Беги!
— Все можно изменить!
Джеймс усмехнулся, в его глазах мелькнуло что-то, чего я никогда раньше не видела. Почти… нежность?
— Если ты говоришь правду о своем мире… о том, что знаешь будущее… то найди способ изменить его.
В следующее мгновение он резко наклонился и его зубы впились в мою шею. Боль обожгла меня, заставив закричать. Я почувствовала, как яд растекается по венам, сжигая все на своем пути.
Сквозь пелену боли я увидела, как Эммет оттащил Джеймса от меня. Как Эдвард в ярости бросился на охотника.
— Нет! — закричала я, пытаясь подняться. Но яд уже парализовал ее конечности. — Стойте!
Последним, что я увидела, прежде чем темнота поглотила сознание, была улыбка Джеймса.
«Помни меня», — казалось, говорила эта улыбка. Он знал что умрет. Но он бы мог побороться. Он просто не стал. Сдался. Будто бы устал от всего. Устал от своей жизни и предпочел вечный покой.
Я боролась с агонией. Старалась устоять хотя бы на четвереньках. Но ничего не вышло. И боялась сейчас лишь одного, чтобы Каллены не отсосали яд как у Беллы. Я Не хочу быть человеком.
Темнота поглотила меня.
И первое что услышала когда сознание начало возвращаться. — Она приходит в себя, — голос Карлайла звучал где-то рядом.
Я медленно открыла глаза. Яркий свет ударил по сетчатке, и я поняла, что вижу мир по-новому. Каждая пылинка в воздухе, каждая трещина в потолке были видны с поразительной четкостью.
— Ольга, — Элис осторожно присела рядом с кроватью. — Ты… трансформировалась.
— Джеймс, — только и смогла прошептать я. Но уже знала ответ.
— Мне жаль, — тихо сказал Карлайл. — Мы не могли позволить ему жить после того, что он сделал с Беллой… и с тобой.
Я закрыла глаза. Боль была реальной. Такой реальной, что я думала, что новое бессмертное тело не выдержит ее тяжести.
— Портал, — внезапно сказала, открыв глаза. — Я все еще могу вернуться?
Элазар покачал головой:
— Я же говорил. Вампиры не могут пройти сквозь него. Ты теперь принадлежишь этому миру.
Странное спокойствие охватило меня. Джеймс знал. Он понимал, что умрет, но дал мне шанс остаться. Стать частью этого мира.
— Что теперь? — спросила, глядя на Калленов.
— Теперь, — медленно сказал Карлайл, — ты учишься жить заново. Как вампир. Как часть нашей семьи, если захочешь.
Я посмотрела в окно. Мир за стеклом казался таким ярким, таким живым. Миром, полным возможностей. Миром, где я могла бы найти свое место.
— Я не вернусь в ваш клан, — твердо сказала им.
— Куда ты пойдешь? — спросила Эсми с беспокойством.
Я улыбнулась, впервые после пробуждения:
— В книгах так много историй, которые еще не случились. Так много персонажей, которые заслуживают другой судьбы.
Я знала, что ждет Калленов в будущем. Встреча с Вольтури, рождение Ренесми, противостояние с новообращенными. Знала судьбу каждого персонажа этой саги.
И теперь у меня была вечность, чтобы переписать эти истории.
Ничего не сказав, я встала с кровати. В последний раз взглянув на растерянные лица Калленов, еще раз коротко улыбнулась: