Он приблизился, и я ощутила странный холод, пронизывающий меня.
— Ты забрала дар «якорь». И теперь, благодаря ему — можешь видеть и слышать меня. Забавно, правда? Все это время я был здесь с Ароном, сразу как Каллены меня растерзали — я очутился тут. Но он никогда не пытался мне помочь.
— Помочь? В чем?
Джеймс остановился в нескольких шагах от меня, его глаза, даже в полупрозрачном состоянии, горели знакомым хищным огнем.
— Вернуться, конечно. Возродиться. Снова ощутить вкус жизни… и крови.
Следующие недели превратились в кошмар. Джеймс был постоянным спутником, невидимым для всех, кроме меня. Он говорил без умолку, рассказывал о том, как работает «якорь», объяснял тонкости возвращения душ в мир живых. Хуже всего было ночью, когда призрачное присутствие становилось особенно сильным.
Странно, но похоже Вольтури не поняли что я провернула с бывшим носителем «якоря».
— Тебе нужен сосуд, — шептал Джеймс, нависая надо мной, когда я закрывала глаза, притворяясь спящей, хотя вампиры не нуждались во сне. — Человек. Молодой, сильный. Я научу тебя, как провести ритуал.
— Я не собираюсь этого делать, Джеймс, — отвечала каждый раз. — Никогда.
Но с каждым днем моя решимость таяла. Джеймс был неутомим. Он находил способы давить на мои уязвимые места, напоминал о том что именно он даровал мне бессмертие. А еще, рассказывал о своем прошлом.
— Я был рожден в конце Американской Революции. Мой отец был французским охотником, а матерью была английская девушка, которая приехала в Америку в качестве служанки и сбежала от своего хозяина. Она жила кочевой жизнью, проводя большую часть времени в поездках, и иногда возвращалась в Питтсбург или Монреаль торговать. — Разглагольствовал он, когда я старалась делать вид что все в норме. Аро пригласил меня поприсутствовать в тронном зале. У них был какой-то прием. Не знаю, что это за подобие светской вечеринки. Но, быть может он просто хотел показать мне что они такие все из себя аристократы.
Я старалась игнорировать настырного призрака, но он не умолкал. — Когда убили моих родителей незадолго до моего 11 дня рождения, но у меня уже были достаточно развиты жизненные навыки, чтобы выжить в одиночку. Я стал знаменит в начале 20ти лет как лучший преследователь на границе, а так же порой меня называли самым уродливым. Хм, — Джеймс стоял за моей спиной, заглядывая через плечо и говоря прямо над моим ухом, — я не заботился о лице, все, что меня заботило — это победа. Я часто хвастался своими способностями и вел себя вызывающе. Знаешь, — призрак обошел меня. Но я старалась на него не глядеть, делая вид что внимательно слушаю какого-то занудного тощего вампира (словно из мультфильмов Тима Бертона) которого Вольтури пригласили на это мероприятие. Наверняка они просто хотели всем продемонстрировать меня. Это было лишь намеком на угрозу — типо не смейте нарушать наши законы — иначе лишитесь даров. Он разглагольствовал о том, как путешествовал по побережью Франции, в далеком прошлом и встретил там некого вампира с похожим даром. Вот только голос Джеймса звучал все громче, — я выигрывал все соревнования мастерства до одной ночи в Монреале, когда встретил таинственного француза — который тоже называл себя ищейкой — ему моя уверенность показалась забавной. Француз утверждал, что будет лучшим в любом состязании, единственным условием было то, что состязание должно состояться в ночное время. Меня зацепила заносчивость соперника и я согласился без колебаний, даже после того, как француз — наверно в шутку — поднял ставки на жизнь или смерть. Испытание заключалось в том, чтобы выпустить оленя с отметиной в лес, дать ему час, чтобы убежать и спрятаться, а затем выследить его. Разумеется француз нашел оленя в считанные минуты. Он принес тушу мне. В то время как я только начал поиски, и напомнил, что моя жизнь была трофеем. Я который стал свидетелем того, с какой скоростью француз перемещался, а так же не увидев обычных признаков охоты на теле оленя, возмутился. Я сказал, что у француза, очевидно, есть преимущество, которое тот не раскрыл, возможно это колдовство или помощь демонов. И если бы я так же имел такое преимущество, то он смог бы победить француза.
На секунду — другую я зажмурилась. Вдруг этот болтун просто исчезнет? Но нет. Не тут — то было!
— Французского вампира развеселили моя дерзость и уверенность. И он согласился дать мне такое же преимущество, которое он имел сам, думая, что это хорошая шутка, чтобы забрать мою жизнь как выигрыш, но другим способом. Он укусил меня и ушел посмеиваясь, предложив матч-реванш в этом десятилетии или когда-либо в другое время. Я адаптировался к жизни вампира довольно легко. И был очень доволен своими усилившимися способностями, и удивлен тем, что больше не считался некрасивым. Однако это не смягчило моих чувств к Французу. И только примерно через полгода после того, как безумие новорожденности прошло, я нашел вампира-француза и убил его — считая, что взял свой приз за победу в соревнованиях.