Наверное, я очень осчастливил своих родителей тем летом – количество времени, которое я проводил как бы сам с собой, резко возросло. Да и Мирен стала гораздо меньше теребить маму. Удивительно, но развлечений нам хватало. Особенно интересно было случайно открывать всё новые и новые аспекты нашей связи. Однажды мне так захотелось показать Ми звёздное небо, которого она ни разу не видела вживую, что я сильно напрягся, пытаясь отослать не слова, а картинку… И внезапно – удалось! Надо сказать, моей подруге пришлось попыхтеть значительно больше, чтобы сделать то же самое, – собственно, у неё и не получалось, пока я каким-то образом ей не помог.
Тогда я впервые увидел изнутри коттедж семьи Родика – старинный каменный двухэтажный дом, просто забитый огромным количеством самых разнообразных интересных (по крайней мере, с точки зрения ребёнка) вещей. Книги, картины, старинная мебель – гораздо больше и в лучшем состоянии, чем у нас в деревенском доме, старинные лампы, статуэтки и чучела животных и прочее, прочее, прочее. Преобладали, как ни странно, книги, их Русандра Родика, мать девочки, просто обожала. Правда, чуть ли не половина, с позволения сказать, собрания были дамские романчики, зато на добром десятке языков мира!
Мы с Мирен были в восторге: привычная ей обстановка казалась для меня настоящей сокровищницей, а ей были в новинку виды внешнего мира за пределами небольшой территории вокруг собственного дома. Выйти за границы этой территории, которую родительница подруги называла холдом, Мира самостоятельно не могла, а мать её банально никуда не брала, хотя и регулярно отлучалась «по делам». Кстати, именно тогда я впервые увидел настоящую магию – если не считать работы зеркала, которое, кстати, так больше ни разу и не «включилось». Правда, то, что туманные белёсые стены, замыкающиеся куполом где-то высоко над крышей коттеджа, являются чем-то необычным, до меня дошло далеко не сразу. Ну, что сказать – мне было пять с половиной лет, какой уж там анализ…
Как я и сказал, от родителей информацию о новой подруге я скрыл – хотя, если подумать, как бы они могли запретить мне общаться с тем, кого не видят? К счастью, я сам до такой простой мысли тогда не додумался. Мира не рассказала матери о друге по сходной причине: девочка видела других людей по телевизору, на фото и картинках, но живое общение, особенно со сверстниками, было строго лимитировано. Над дочкой-блондинкой Руке во время приезда редких гостей разве что коршуном не вилась, контролируя буквально каждый жест и каждое слово. Впрочем, как позже выяснилось, на это была весьма веская причина, но пока всё казалось необоснованным притеснением. Встретились два одиночества, что называется.
Кстати, об именах: как выяснилось некоторое время спустя, «разговаривали» мы с Ми не на русском, и уж тем более не на родном для Родики-младшей румынском. Однако с простыми словами всё и было просто, проблема оказалась только в восприятии имён. С другой стороны, правильно произнесённое на румынском Мирен аналогично французской версии того же имени Мирей (Мирей Матье, знаете, наверное?) и русскому Мира. Ну а с уменьшительной формой Ми и вовсе никаких проблем не было. Если подумать, то тут даже меньше различий, чем Иван на русском и Джон на английском, хотя это одно и то же имя. Матери моей подруги на количество синонимов повезло меньше – всего два варианта, Русандра и Роксана, дочь упорно величала мамочку Руке, та уже привыкла.
К слову сказать, мама у Ми была эффектной красавицей с гривой великолепных каштановых волос, правильным красивым лицом, огромными тёмными глазами – о таких говорят: «чарующие омуты», ну и всё остальное не подкачало. Фотомодели, которым платят деньги за фотосессии, увидев Роксану, могли бы только удавиться от зависти: кроме потрясающей внешности, Руке ещё и не менее потрясающе пластично двигалась. Правда, всё это я понял спустя несколько лет, когда настала пора полового созревания, а пока мать подруги была для меня просто красивой тётей…
Моя очередь наконец подошла, и я, передав свою куртку, в обмен получил номерок. Всё, можно идти на лекцию – надеюсь, аудиторию уже открыли. Хорошо бы, потому что мне ещё одну соню тормошить: не сказать, что Мира была прямо уж такой совой, но поспать с утра любила. Лекции Ми записывала вместе со мной, точнее, мы делали это по очереди. Очень удобно, иногда я просто не понимаю, как другие люди обходятся без такого вот «удалённого помощника» у себя в голове? Можно делать одновременно два дела – готовиться к семинару и слушать преподавателя, конечно, при условии, что твоему партнёру это тоже интересно. Но первый курс меда – куча общеобразовательных предметов вроде химии и биологии, которые моей подруге очень даже нравились.