Мег пыталась порой перевести разговор на графа Вестмора, но Лотти красноречивым взглядом просила её замолчать, и сестра слушалась, но выглядела недовольно.
- Дождёшься ты... - мрачно буркнула она как-то.
Повариха Кэти, одна из немногих, кто приехал с ними из Плимута, так и норовила положить ей побольше еды на тарелку.
- Больно худая вы, леди Лотти, - приговаривала она всякий раз, - уж поверьте мне, мужчинам нравятся женщины попышнее, - и, наклонившись ниже, чтобы больше никто не услышал её откровений, пояснила: - чтобы было за что ухватиться-то.
Кэти была настоящей толстушкой и при этом никогда не страдала отсутствием внимания от противоположного пола. Лотти недоверчиво фыркала, но в глубине души доверяла Кэти и сама не заметила, как стала больше есть.
Гаспар делился с ней другой правдой жизни.
- Ох и вертихвостки же вы, женщины! - ворчал он. - А, такой красавице и умнице, как вы, покапризничать чуток можно, - махал он рукой то ли в одобрительном жесте, то ли наоборот. - Этим графьям сроду никто не отказывает, а вот пусть знает: нашу леди Лотти покорить ещё надо! Но вертихвостки вы - точно от Бога у вас дар.
Хуже этих нравоучений был случайно услышанный ею разговор между Рози и Энни.
- Весь замок гудит: Лотти никак замуж собирается? - спрашивала Рози.
- Леди Лотти, - одёргивала её Энни. - Не знаю, чего все, как пчёлы, разгуделись. Коли надумает выходить - мы уж всяко-разно узнаем.
- Говорят, она отказывает графу! Вот глупая! И так на шее его милости сидит уже столько лет, давно пора было мужа подыскать. И какой муж получится из графа, - мечтательно вздыхала служанка, - а она ещё нос воротит. Глупая, говорю же!
Лотти кипела от ярости. Она пообещала себе, что выгонит мерзкую Рози при первой же возможности! Такое неуважение к себе Лотти терпеть не собиралась. Тем более, выслушивать надуманные обвинения! Ей было всего-то девятнадцать: не так много, чтобы обвинять её в нахлебничестве у родного отца!..
В Лайле было не продохнуть. Повсюду её преследовали разговоры, намёки, шепотки, советы - и всё о замужестве! Но даже в таком окружении находилась отрада...
Уильям приезжал каждый божий день. Лотти, разумеется, была счастлива проводить с ним время, идти с ним под руку или же сидеть рядом, говорить о чём-нибудь или же молчать. Она жила этими мгновениями и, когда Уильям уходил, могла только о том и думать, как они встретятся на следующий день.
Ночами она долго не могла уснуть, потому что мечтала о нём, мечтала о том, как бы всё было, если бы не её прошлое. Правда, в конце концов, ей было только хуже от осознания, что из-за одной ужасной ошибки их счастье с Уильямом невозможно.
Но потом наступал новый день, новая встреча - и Лотти отгоняла от себя плохие мысли, словно назойливых мошек.
Они о многом беседовали с Уильямом. Более всего, к счастью, о нём, нежели о ней. Уильям охотно рассказывал о своём детстве и юношестве. Как он поведал ей ещё на озере, детство он провёл в своём замке Донтибёре. Он был единственным ребёнком; мать его умерла в родах, и отец - тогда он назывался графом Вестмором - прямо обвинял в этом Уильяма. Позже граф женился на молоденькой девице из благородной семьи, но та подарила ему лишь двух дочерей, одна из которых умерла во младенчестве, так что с каждым годом он становился всё более желчным и более нетерпимым к единственному наследнику. Лотти весьма удивлялась этому, но Уильям не замедлил пояснить, что он был совершенно несносным ребёнком и всё делал наперекор отцу. Он не стал рассказывать ей, как именно развивались их отношения, но Лотти и так поняла, насколько Уильяму приходилось тогда тяжело. Поэтому, немного повзрослев, он покинул родовое гнездо и, отмахнувшись от угроз отца лишить его наследства, отправился в Париж - учиться.
***
Они гуляли по крепостной стене. День был довольно пасмурный: над землёй нависали тёмные облака, дождь то слегка моросил, то переставал, но ветер не сшибал с ног, как то часто случалось, поэтому прогулка по стене оказалась приятной. Впрочем, Лотти всё вокруг казалось ярким и светлым, когда Уильям шёл с нею бок о бок.
- Я всерьёз увлекался тогда философией, особенно любил читать Оккама, - усмехаясь, говорил он, - так что я решил, что это моё призвание. Выучиться, как он и многие другие, в университете, после написать философский трактат и стать знаменитым.
Лотти рассмеялась, и Уильям поддержал её.
- Я был тщеславен. Однако я считаю, что принял тогда верное решение: граф, который ничего не знает и нигде не был, немногого стоит.
- А что же ты учил?