Ждать долго окончания разговора между отцом и О'Рейли ей не пришлось. Минут через десять было твёрдо решено, что венчание Мег и Конора состоится не раньше дня Святого Патрика с оговоркой на непредвиденные обстоятельства.
***
К вечеру прибыл Уильям. Против обыкновения, он не улыбнулся ей при встрече и выглядел очень задумчивым. Лотти успела испугаться, что ему стало что-то известно, но пыталась убедить себя, что такое поведение вызвано чем-то другим, никак с нею не связанным.
Отец сегодня рано ушёл к себе, Джонатан и вовсе запропал куда-то на весь день, поэтому никто не мешал им разговаривать. Кроме, пожалуй, слуг, которые чаще обычного ходили туда-сюда по комнате под разными предлогами, но Лотти знала, что они внимательно слушают их разговор. Знал и Уильям.
- Я должен скоро уехать, - сказал он, глядя на неё выжидательно.
- Как скоро? - быстро уточнила Лотти, пряча смятение за лёгкой улыбкой.
- Может быть, через неделю, может быть, через две. Я постараюсь отложить свой отъезд на сколько смогу.
- Если тебе действительно нужно ехать, то я бы не советовала откладывать, - чистосердечно сказала Лотти и закусила губу.
Мысль, что Уильям уедет и не известно когда вернётся - если вернётся, - приносила ей боль, однако же, если он уедет, то ей не придётся жить в вечном страхе. Он навсегда сохранит в себе светлое воспоминание о ней, никогда не узнает правды...
- Ты этого хочешь? - спросил он ожесточенно.
В это мгновение к ним подошла Рози с кокетливой улыбкой на губах. Она несла два кубка вина на подносе, хотя никто её об этом не просил.
- Нет, я этого не хочу, - испепеляя служанку взглядом, ответила Лотти. - Я беспокоюсь о тебе. Мне не хотелось бы, чтобы ты забывал о других, более важных, вещах.
- Так ты знаешь, что для меня более важно?
- Могу догадаться.
Рози медленно ставила кубки на стол, с лица её не сходила хитрая улыбка. Уильям не обращал внимания; он смотрел только на Лотти, и во взгляде его сквозило нечто большее, чем просто недовольство её словами. Лотти и сама не радовалась тому, куда зашёл их разговор.
- Ты плохо меня знаешь.
- Чему тут удивляться? - не задумываясь, парировала Лотти. - И месяца не прошло с нашего знакомства.
- Между тем, тебя я узнал неплохо.
- Неужели? - насмешливо улыбнулась Лотти.
Её невероятно раздражало, что у их разговора столько свидетелей, но предлагать Уильяму уйти в более уединённое место она не стала. Он опять начал бы уговаривать её выйти за него, а она вовсе не была уверена, что ей достанет сил снова отказать.
- Выйдете все, - внезапно громко приказал Уильям.
Лотти даже вздрогнула. Как по волшебству, все стремительно исчезли. Лотти и сама захотела выйти: такая сталь прозвучала в голосе Уильяма. Её даже не возмутило, что он приказывает не в своём доме.
- Посмотри, милая Лотти, - вкрадчиво заговорил он, вперив в неё выворачивающий душу взгляд, - как хорошо я тебя знаю. Ты давно бы позволила мне называть тебя женой, если бы не боялась, что я перестану тебя любить. А боишься ты, потому что тебе есть что скрывать. И скрываешь ты что-то такое, что простить невозможно.
- Поразительно мыслишь, - с холодной улыбкой отозвалась Лотти.
Она говорила себе, что его выводы совершенно очевидны, любой бы до такого додумался, но сама вся похолодела и начала мелко дрожать. Воздуха резко перестало хватать, и она задышала чаще.
- Я всё размышлял, - продолжал Уильям, постукивая пальцами по подлокотнику и неотрывно наблюдая за ней, - что бы это могло быть. Верно, то, что считается смертным грехом, ведь только его простить невозможно. Не стану говорить обо всём, что приходило мне в голову: некоторые догадки тебя могут обидеть. Но вчера я всё понял. Наш последний разговор не выходил у меня из головы. Ты тогда сказала очень странную фразу...
Щёки Лотти горели, как в лихорадке, а глаза не могли скрыть неподдельного ужаса от того, насколько верны были его слова. И она знала, что утаить ей уже ничего не удастся. Уильям всё понял! Губы её задрожали.
- Твои отец, брат и сестра души в тебе не чают, потому что ничего не знают и уверены...
- Перестань! - не выдержав, вскричала Лотти и вскочила на ноги. Слышать из его уст пересказ своего греха было выше её сил. - Перестань! Зачем, зачем ты это говоришь? Я сама знаю! Просто уходи.
Лотти отвернулась, удерживая рыдания. Она знала, что так будет, рано или поздно, - невозможно скрывать ложь вечно. И, если родные уверены, что гнетёт её другое, то Уильяма обмануть оказалось сложнее.
Он подошёл к ней сзади и обнял. Лотти попыталась вырваться, но Уильям только развернул её к себе и крепче прижал к груди. Как ни держалась, а слёзы пролились наружу и вскоре оросили его одежду. Она кусала губы, старалась выровнять дыхание, но было только хуже - рыдания усиливались, а поглаживания Уильяма по спине рвали ей сердце. Он должен был презирать её, но почему-то утешал.