- Лотти, доченька! - постучал в дверь отец. - Ты задерживаешься.
Лотти вздрогнула. Что ж, успокаивала себя она, по крайней мере, она сможет вернуться домой, если всё пойдёт совсем плохо. Она попросила у Уильяма пожить здесь хотя бы пару недель, чтобы привыкнуть к своему новому положению в знакомой уже обстановке и рядом с семьёй.
Когда отец вновь постучал, уже более нетерпеливо, Лотти глубоко выдохнула и решительно вышла из комнаты.
Отец тревожно поглядел на неё:
- Лотти, не переживай, граф Вестмор - хороший человек, и он тебя любит.
- Ты ни разу не спросил меня, люблю ли я его, - холодно заметила Лотти, беря отца под руку.
Они быстрым шагом направились к часовне.
- Разве мне нужно о таком спрашивать? Я же знаю тебя, как облупленную, милая, - улыбнулся отец. - Вы будете очень счастливы, помяни моё слово.
У Лотти слёзы снова набежали на глаза. Она вовсе не была уверена, что будет счастлива. Она не заслуживала счастья после всего, что сделала.
- Улыбнись, Лотти, это не конец твоей жизни, а только начало!
Она улыбнулась, а в мыслях её билась одна только мысль: «я не должна выходить за Уильяма!». Она безумно хотела быть его женой, но не выносила саму мысль когда-нибудь поймать на себе разочарованный взгляд мужа.
- Ну всё, приготовься, милая.
Вопреки своим словам, отец не дал ей времени подготовиться, а сразу открыл створчатые двери, и они оказались в часовне, переполненной народом. Людей было столько, что у Лотти разбежались глаза. Она даже не узнала никого - кроме, разумеется, Уильяма, который стоял у алтаря и смотрел на их с отцом приближение. В какой-то миг Лотти стало так плохо, что она всерьёз испугалась упасть в обморок. Если бы Уильям улыбнулся ей, она бы, возможно, немного успокоилась, но нет - будущий супруг хранил на лице серьёзное выражение.
Ричард довёл её до Уильяма и оставил. Лотти уставилась на священника, что должен был их обвенчать, - высокого и тощего старца с очень кустистыми бровями. Он, должно быть, прочитал на её лице сильное волнение и ободряюще улыбнулся ей.
- Приступим, - объявил он, кашлянув.
Все негромкие разговоры утихли, и в часовне воцарилась тишина.
- Сегодня мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать перед Богом союз этой прекрасной пары...
Отец Бенедикт - так его звали - любил говорить пространно и цветисто. Долгих минут десять он вещал о Боге и о том, как священнен и нерушим союз, заключённый под сенью его руки. Лотти уже отказывали ноги. Она страшилась повернуть голову к Уильяму. Перстень с опалом особенно сильно стал тянуть её к полу, будто напоминая о том, какую ошибку она совершает.
Пока ещё было не поздно уйти...
- Возьмёшь ли ты, Уильям Вестмор, в законные жёны Шарлотту Сэвидж и обещаешь ли ты быть ей верным мужем в горе и радости и до последнего вздоха? - наконец дошёл до сути отец Бенедикт.
- Да, - незамедлительно, громко и чётко прозвучал ответ.
- А ты, Шарлотта Сэвидж, возьмёшь ли ты Уильяма Вестмора в законные мужья и обещаешь ли ты быть ему верной женой в горе и радости и до последнего вздоха?
Метнув затравленный взгляд сначала на отца Бенедикта, а после на Уильяма, Лотти отступила на шаг. Она почти решилась!.. Но Уильям посмотрел на неё так строго, что она разом перестала думать о позорном побеге. Он не заслужил такого к себе отношения, внезапно поняла Лотти. Ей нужно было отказаться от брака раньше, поговорив с ним наедине, ещё тогда, когда о торжестве никто не знал! А теперь дороги назад не было.
- Да, - пожалуй, даже громче Уильяма, ответила она.
- В таком случае, я объявляю вас мужем и женой, отныне и навечно.
Странным образом Лотти стало очень легко после этих слов. Теперь от неё ничего уже не зависело. Всё уже случилось.
Обязательная молитва и даже традиционный поцелуй прошли для неё незамеченными. Что до первой: Лотти была слишком взбудоражена, чтобы слушать латынь; второй же был слишком мимолётным - Уильям лишь на секунду слегка прикоснулся губами к её губам.
Они вышли из часовни, сопровождаемые весёлыми голосами приглашённых, их поздравлениями, а также вручаемыми ими дарами. Лотти улыбалась, сперва нерешительно, потом - открыто и от души. Она держала Уильяма под локоть, чувствовала его тепло и силу, а вокруг все желали им долгих лет любви, и её переполняло такое невыразимое счастье, что даже дыхание сбивалось. Искрящимися глазами она посмотрела на Уильяма, и он вернул ей взгляд, слабо улыбнувшись.
***
Сентябрьские дожди превратили двор в сплошное месиво грязи. Чтобы Лотти не испачкала подол платья и туфельки, Уильям поднял её на руки и понёс к донжону. Гости встретили этот жест одобрительным гулом (и, верно, немало позавидовали невесте).