Лотти же обняла мужа за плечи и блаженно прикрыла глаза. Впрочем, она тут же распахнула их вновь и стала следить за лицом Уильяма: каким прекрасным он показался ей в этот миг! От него веяло некой холодностью и надменностью, но Лотти прекрасно знала, каков он внутри, как может улыбаться и шутить, каким горячим взглядом могут полыхать его глаза, какие сильные у него руки. Он, верно, был зол на неё: за то, что она его избегала последние недели, за то, что помучила перед алтарём, не сразу ответив «да». Лотти так не хотела, чтобы он злился на неё сейчас; эти последние мгновения, когда он не ведает о её грехопадении, принадлежали беспрекословно ей одной и она не собиралась их так просто терять. Повинуясь собственному желанию, она приподнялась в его руках и быстро поцеловала его в слегка колючую щёку. Уильям, наконец, бросил на неё взгляд - удивлённый, но потеплевший.
- Я так счастлива, - тихо призналась она, чарующе ему улыбаясь.
Они уже вошли в башню, а за ними тянулись гости. Их было куда больше, чем в памятный вечер, устроенный в честь их прибытия сюда, - вечер, когда они с Уильямом впервые встретились.
Уильям опустил её на пол, но Лотти задержалась в его объятиях. Медленно она опустила руки по его плечам, груди, задержала правую ладонь на его сердце, которое билось не так уж и ровно. Подняв лукавый взгляд на мужа, Лотти приподнялась на цыпочках, приблизила своё лицо к его, давая понять, как жаждет его поцелуя. Отныне он сможет целовать её и обнимать, когда и сколько захочет! Лотти бросило в жар; даже мысль о брачном ложе уже не особо омрачала её настроение. Когда она будет!.. Ещё несколько часов впереди!
Уильям взял её лицо в ладони и поцеловал так долго и крепко, что Лотти после ещё некоторое время восстанавливала дыхание.
- Похоть - первейший грех, которого следует опасаться молодым людям. Показывать свою похоть перед другими - всё равно что гордиться ею. А гордыня - тоже грех. Следовательно, вы совершаете двойной грех!.. - раздалось, как гром, над ухом Лотти.
- Ах, отец Бенедикт, - со смехом возразила какая-то женщина, - полноте вам, быть счастливым - вовсе не двойной грех!
Лотти покраснела. Она совсем забылась. И правда, стоило подумать о приличиях. Они только поженились, а она уже льнёт к мужу, будто мартовская кошка. Уильям заметил её смущение. Жарко поцеловав её ладонь, он прошептал так, чтобы услышала только она:
- Воздержимся пока от двойного греха, моё сердце.
Лотти не без сожаления кивнула. Они рука в руку прошли в щедро украшенный цветами зал; остальные гости тянулись за ними. В зале оказалось тесно, но мало кого это смущало. Лотти заметила краем глаза, как некоторые юноши и девицы, пользуясь случаем, шли к столу, чересчур близко прижавшись друг к другу.
- Должно быть, отец Бенедикт ещё не раз прочитает сегодня проповедь! - поделилась она с мужем, попутно высматривая в толпе отца, Мег и Джонатана.
Сестру и брата она пока не увидела, а вот отец уже подошёл к ним.
- Не верю, моя милая, не верю, что ты такая уже взрослая, что теперь уже мужу принадлежишь, а не мне, - говорил он со слезами на глазах. - Я счастлив за тебя, доченька! А вы, Уильям, храните её как зеницу ока, она бывает той ещё сумасбродкой - не смотри так на меня, милая. Однако вам, дорогой зять, несказанно повезло с Лотти.
- Мне с Уильямом тоже повезло, - улыбнулась Лотти, погладив мужа по руке. Она ничего не могла с собой поделать, её так и тянуло прикасаться к нему. Она редко видела его в эти две недели перед венчанием и очень сильно по нему соскучилась.
- Не волнуйтесь, я буду ценить Лотти, как самое дорогое сокровище на свете.
Слова эти были произнесены самым обыденным тоном, но Лотти знала, как много за ними стоит. Вовсе не приличие заставило его сказать так. Он действительно имел это в виду!
Лотти услышала столько поздравлений да по нескольку раз почти от каждого, что у неё закружилась голова. Но ещё больше голова кружилась от счастья. Уильям сидел с нею рядом и часто говорил ей что-то незначительное, делился какой-то мыслью и смотрел на неё как никогда раньше.
За столом говорили много и о разном. В конце концов, обсуждать одно лишь счастье молодожёнов было бы слишком скучно! Вблизи Лотти расположились её семья, Маклейны и пара особо именитых людей из Карлайла, среди которых присутствовал и вдовец лорд Скефингтон, который, стоило им встретиться взглядами, лихо подмигивал ей. После трёх-четырёх таких подмигиваний Уильям нагнулся и спросил у неё совета: будет ли уместным вызвать на дуэль старика на собственной свадьбе. Лотти смеялась до упаду, когда представила лорда Скефингтона, искусно управляющегося со шпагой.