- Нет. Он просто такой же невозможный, как ты!.. Как мне хочется посмотреть на тебя влюблённого, милый брат.
- Да я сотни раз был влюблён, Лотти, - с улыбкой отмахнулся Джонатан. - Скажу тебе: не нашёл в этом чувстве ничего интересного. Сплошные глупости.
После нескольких минут танца Джонатан вдруг громко хмыкнул.
- Что?
Лотти проследила за взглядом брата: с десяток людей торопились выйти из зала. Остальные, как и она, недоумённо оборачивались и спрашивали соседей, что происходит.
- М-да, Лотти, твой муж - настоящий ревнивец. Остерегайся разговоров с другими мужчинами: подумай о них - об этих несчастных - им не понравится валяться в грязи.
- О чём ты?..
Лотти резко посмотрела за стол, где должен был сидеть Уильям. Его там не было. Томас тоже куда-то запропастился.
- О нет!.. - воскликнула она. - Как это неприятно! Я должна их остановить!
Джонатан перехватил её, прежде чем она сделала шаг.
- Брось, Лотти, это всего лишь драка. Какой без драк праздник? Нечего мешаться под ногами.
Но Лотти его не послушалась и поспешила на улицу. Моросил дождь. Она не стала выбегать из-под крыши: ей совсем не хотелось испортить наряд и причёску.
Уильям и Томас сцепились как два бешеных пса. Удары сыпались налево и направо, кто побеждал - Лотти разобрать не могла. Томас стоял к ней почти спиной, а вот искажённое решимостью лицо Уильяма было видно ей прекрасно. Лотти испугалась за беспечного друга Джонатана: в таком состоянии Уильям, должно быть, - опасный враг!
- Уильям! - в отчаянии крикнула она, надеясь, что он посмотрит на неё, поймёт, как ей неприятна эта драка, и прекратит избиение несчастного, глупого Томаса.
Уильям в самом деле взглянул на неё, но Лотти тут же пожалела о том, что отвлекла его. Томас, воспользовавшись случаем, ощутимо ударил её мужа в живот. Лотти прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать испуганный возглас. Первое её впечатление оказалось в корне неверным: Томас был искусным соперником. Он бил не так часто, как Уильям, зато всегда наверняка и, верно, очень болезненно. Лотти кусала губы, хваталась за сердце и с ужасом представляла, чем такой жестокий поединок может окончиться.
Окружающие её люди, однако, были весьма взбудоражены и, в отличие от неё, не желали прекращения представления. В основном сюда высыпали молодые люди, которые посмеивались и, не отрывая глаз от Уильяма и Томаса, то ли обсуждали манеру драться, то ли спорили, кто победит.
Было и несколько молодых девушек, среди которых затесалась леди Элизабет. Она с особым удовольствием следила, как мужчины наносят друг другу безжалостные удары. На лице её играла восторженная улыбка. Она перевела взгляд на стоявшую тут же Лотти и с плохо скрытым злорадством поделилась впечатлениями:
- Лорд Томас так прекрасно сложен, так молод и крепок: неудивительно, что граф Вестмор ему уступает.
Лотти стало не по себе. Когда-то Лотти полагала, что леди Элизабет была неравнодушна к Уильяму, сейчас же ей показалось, что она его ненавидит.
- В вас говорит обида.
Леди Элизабет поджала губы и ничего больше не сказала.
Лотти не находила себе места. Уже подошло ещё несколько человек. Дворовые высыпали в полном числе и толкались, показывая пальцами на благородных мужчин, что уже валялись в грязи. Лотти ахнула: в таких лужах можно запросто утонуть! Как же ей их остановить?! Но останавливать не пришлось, драка внезапно закончилась без её содействия - и самым неожиданным для Лотти образом.
Глава пятнадцатая
Глава пятнадцатая. Сорванная ночь
Раздражение копилось в Уильяме на протяжении двух недель.
Он видел, что Лотти не радуется их скорому браку. На лице её непрестанно была написана печаль, а порою мелькало отчаяние. Они не часто виделись; спешная подготовка к торжеству оставляла мало времени для прогулок и бесед. Уильям скучал по тем чудесным мгновениям, когда они оставались одни и Лотти была искренна и неизменно весела, когда она смотрела на него лукаво и с интересом. Но стоило ему вырвать её согласие стать его женой, как она изменилась. Теперь уже его присутствие угнетало Лотти, она использовала всяческие предлоги, чтобы поскорее распрощаться с ним, и смотрела на него всё чаще затравленно.
Уильям уже понял, что догадался не верно. Он долго думал над тем, что тревожит Лотти. И потом, после того разговора с Мег, когда она предупредила его об опасениях сестры, Уильям пришёл к выводу: всё завязано на семье. Мег была уверена, что вина, которую Лотти себе приписывает, - безосновательна. Верно, барон Сэвидж и его сын думали точно так же. И тогда Уильям решил, что дело в матери Лотти. Так и оказалось: Лотти столь сильно испугалась, когда он подвёл к этому их разговор! Но что случилось на самом деле - об этом Уильям мог лишь догадываться. Выспрашивать он не стал, потому что тогда Лотти поняла бы, что он ничего не знает, и могла бы отказаться от данного слова.