Он пошёл к ней, стараясь вызвать на лице улыбку, чтобы успокоить Лотти. Однако больше досадовал за свою глупую ревность, которую не смог сдержать. Хотя ему правда стало легче. То, что мучило его все последние недели, теперь не казалось такой уж проблемой. В конце концов, теперь Лотти была его женой, и рано или поздно у него получится выведать её тайны. А сегодня... о, ничто не помешает насладиться ему сегодняшней ночью, о которой он, казалось, мечтал уже очень давно! Даже тупая боль под дыхом, в который хлыщ слишком часто метил и почти всегда попадал. Зато он у него оставил фингал на лбу и разбил губу, самодовольно подумал Уильям, и ему удалось, наконец, улыбнуться.
Как только он оказался в досягаемости Лотти, та схватила его за руки и испытующе посмотрела в лицо.
- Ты не ранен? Что у тебя болит? Что мне принести? Давай я проведу тебя в свою комнату. Мы не...
- Мы уезжаем, - заявил Уильям, но, когда Лотти отшатнулась, добавил: - Если ты не против. Не думаю, что ты сможешь теперь беззаботно веселиться, так стоит ли задерживаться? И со мной всё хорошо, - немного приврал он, поморщившись.
Чёртов молодчик! По довольно хрупкому телосложению Томаса он никогда бы не догадался, что тот способен так его отделать. А впрочем, последний раз Уильям позволял себе так опрометчиво и по-глупому себя вести - сколько? - лет восемь назад, наверное, а то и больше. Ещё в Париже. Неудивительно, что он так сплоховал теперь.
- Я так перепугалась, - призналась Лотти. - У тебя правда-правда ничего не болит? Мне казалось, вы убьёте друг друга! И никто даже не хотел вас останавливать! Им всем нравилось то, что они видели! - с отвращением выдавила она, глянув в сторону уже расходившихся зевак. - Но что случилось потом? Вы пожали друг другу руки?!
- Лотти, сердце моё, поедем домой, и я всё тебе расскажу по пути.
- Да... я... мне нужно... попрощаться с отцом, Мег и Джонатаном. С другими гостями, - сбивчиво заговорила она, опуская взгляд.
- Хорошо. Я пока переоденусь.
Он осмотрел совершенно испорченный наряд и вздохнул. Как всё же неподобающе для графа.
***
В экипаже они с Лотти чинно сидели друг напротив друга и беседовали так, будто не они несколько часов назад дали клятву перед Богом.
- И что ты сделал со своей курткой?
- Она никуда теперь не сгодится. Приказал выбросить.
- Ясно.
После минутного молчания Уильям спросил:
- Ты попрощалась с семьёй?
- О да. Отец благословил меня.
Снова воцарилось молчание. Замявшись, Лотти произнесла:
- Я надеюсь, ты понимаешь, что нас с ним ничего не связывает. Он в шутку предложил помочь подыскать ему невесту, только и всего.
- Понимаю.
И снова продолжительная пауза опустилась на них.
- Ты точно хорошо себя чувствуешь? Ты выглядишь слегка устало.
- Слава богу, я чувствую себя достаточно хорошо.
Уильям многозначительно улыбнулся ей, и Лотти едва не подпрыгнула на месте. Она побледнела, отвернула голову в сторону и стала пытливо смотреть в окно, будто могла увидеть в темноте что-то очень занимательное.
Он нахмурился, но не стал особенно размышлять над её поведением. По крайней мере на остаток сегодняшнего дня ему хотелось перестать думать. Только быть с нею рядом... Но пока он сдерживался и только молча любовался её профилем, слабо освещённым луной. До чего же его Лотти красива!.. Мягкий овал лица, на котором ярко выделялись полные, идеальной формы губы, задорно красовался носик с приподнятым кверху кончиком, и сверкали большие глаза - во мраке их цвета было не видно, но Уильям наизусть знал их тёплый оттенок тёмного золота, - обрамлённые длинными, густыми ресницами. Он безумно желал прикоснуться к мягкой коже её щёк, вернуть им румянец, который он так любил, и поцеловать в высокий чистый лоб. Для начала... о том, что сделал бы после, Уильям разумно решил пока не думать.
Хорошо, что от Лайла до их нового дома было совсем недалеко, так что мучения его не продлились долго. Вскоре они уже ступали по размытой дороге к дому. Лотти доверчиво опёрлась о его локоть, но взгляд её затравленно бегал по округе, будто выискивая какой-то подвох или, напротив, ожидая помощи.
Он без лишних слов передал Лотти служанке, которая должна была проводить её в их комнату и приготовить к брачной ночи, а сам, не забыв пообещать, что скоро вернётся к ней, направился в свой кабинет.
В Лайле он успел переодеться - будто чувствовал и зачем-то взял с собой другой наряд - и заметить урон, который принёс ему Томас Ллойд. Тело слегка саднило в некоторых местах, но никаких следов ударов видно пока не было. Налив себе кубок вина, Уильям залпом выпил его. Руки его слегка дрожали. Сейчас Лотти уже, должно быть, была переодета в ночную рубашку, которая, конечно же, совсем не скрывала её форм и которую он, несомненно, снимет уже минут через десять... Он налил себе ещё вина, а потом снова - и только когда тепло стало приятной волной разливаться по его телу, он отложил кубок и вышел из кабинета.