...
- Прости, не могу говорить о том, что было после... Если бы Джонатан пришёл чуть раньше... Не знаю, что его тогда задержало. Но я очень злилась - злюсь иногда до сих пор - на него, как будто это он один виноват в том, что случилось. Я не помню, как они с Дермонтом дрались, пришла в себя только тогда, когда всё закончилось. Джонатан был ранен, а Дермонт обратился в бегство, потому что прибыла подмога. Позже Джонатан пытался его найти и отомстить, но не сумел. След его простыл.
А мне, по правде, было всё равно. Очень долго мне было всё равно, но потом я устала ловить на себе взгляды и слышать шепотки за спиной, потому что вскоре об этой истории знала, должно быть, вся округа. Так что я разделила себя на две Лотти: одна - осталась в прошлом; она умерла, когда её растоптали на той опушке, а другая - та, что ты видишь перед собой, - родилась после этого и предпочитала не помнить о себе прежней.
Но появился ты, и я снова почувствовала себя той, первой Лотти. Я боялась, что ты узнаешь обо всём этом, но понимала, что, если выйду за тебя замуж, молчать не получится. Поэтому я отказывала тебе, поэтому не могла быть просто счастлива от того, что я рядом с тобой. Тень того, что случилось, всегда стоит в шаге за моей спиной и постоянно напоминает о себе, постоянно мучит меня... А теперь я рассказала тебе...
***
Лотти подавленно замолчала, не смея поднять взгляд. Она была пристыжена собственной историей; как грязно всё это звучало! И отчётливо, как никогда прежде, она поняла, сколь виновата во всём сама. Если бы она была другой, если бы поступала по-другому, - вся её жизнь была бы иной! И от этого понимания делалось невыносимо больно.
- Всё это в прошлом, - резко сказал Уильям.
Она подняла на него быстрый взгляд, увидела холодность в лице и едва не разрыдалась.
- Что ты хочешь сказать?.. - прошептала она.
- Все делают ошибки, и ты уже расплатилась за свою сполна.
- Но... ты не можешь...
Она растерянно замолчала, а потом поняла. Для него отказаться от неё теперь было неблагородно, поэтому не оставалось ничего, кроме как простить - на словах. Только на словах, потому что выражение его лица говорило слишком явно: он не простил.
- Я не чудовище, Лотти. Ты изменилась с тех пор, ты раскаиваешься - это главное. Всё это в прошлом.
Она смотрела на него недоверчиво, пыталась угадать за спокойным тоном настоящие мысли. Ей отчаянно хотелось разубедиться в том, о чём она подозревала. Разве могло ему быть всё равно?! После всех его слов любви? Но Уильям выглядел так, будто только что слушал какую-то скучную байку, а не её исповедь. Между тем, он был первым и единственным, кто узнал всю её подноготную, и Лотти ожидала от него либо полного отречения, либо утешения... но получила странное равнодушие, которое её попросту пугало.
- Может быть, нет, - тихо сказала она. - Мы с Мег были у гадалки в Карлайле. Она сказала, что он снова меня найдёт. И скоро.
- Не верь в такую чепуху.
- Она всё верно сказала о моём прошлом - как после такого не верить?..
- Так даже лучше. Ещё раз ему уйти не удастся.
Уильям встал, бросил на неё взгляд будто бы нехотя, словно она была прокаженной, а не его возлюбленной, и пошёл к дверям. Лотти опустила голову. Она понимала, какой выглядит в его глазах сейчас, но почему-то ощущала себя так, будто её предали - неожиданно, исподтишка. Самый дорогой человек! Но всё было так, как и должно. Она не заслуживала ничего другого...