- Я хочу доставить тебе удовольствие.
Уильям вздохнул и притянул её к себе:
- Бедная моя глупышка...
Лотти с благодарностью прильнула к нему и ей стало так спокойно в его объятиях, что она снова расплакалась, но уже от облегчения. Ничто ей не было страшно, когда Уильям обнимал её так трепетно и вместе с тем крепко.
Но, вдоволь насладившись его близостью и покоем, она отстранилась и, храбро встретив его чёрный взгляд, начала снимать с себя платье. Это было её обязанностью. Но не жены к мужу. То, что она ощущала в себе, было глубже: потребностью соединиться с ним, покориться его силе, отдать себя во владение и любить.
Пальцы не слушались, и она досадливо морщилась, пытаясь справиться с непокорной одеждой. Уильям снова перехватил её руки и поцеловал их, а потом и её: впервые так медленно, долго, с надрывом, без жадности.
- Я правда хочу быть твоей, - призналась Лотти, когда он оторвался от её губ. - Но... - улыбнулась она стыдливо, - кажется, я ничего не умею. Даже снять это платье.
Уильям усмехнулся, прижавшись лбом к её лбу.
- Люблю тебя.
Пока она млела от этих слов, он снимал с неё платье, и у него это получалось куда лучше. Вскоре Лотти стояла обнажённая и вся дрожала от волнения. Горячие руки Уильяма гладили её спину, успокаивая, грея. Он прижался губами к её шее, и Лотти откинула голову назад, часто дыша. Он творил с ней волшебство, потому что она вдруг поднялась в такую высь, что, казалось, ещё чуть-чуть - и сможет взлететь. С трудом верилось, что каких-то полчаса назад она была на дне самой глубокой пропасти.
Потом она почувствовала возбуждение Уильяма, и крылья её опустились. Наслаждаться ласками больше не получалось, потому что думала она только о том, что с ней будет, когда он окажется в ней. Некоторым девушкам всё это нравилось, но Лотти их не понимала: само действие казалось ей ужасно грязным. И болезненным, ко всему прочему.
- Не смей! - прорычал Уильям ей в ухо. - Не смей сравнивать.
Лотти покорно кивнула, опасаясь, как бы он не отступил в своём благородстве. Потому что второй раз она могла и не найти в себе столько смелости...
Она позволила уложить себя в кровать, чувствуя себя как никогда деревянной, а потом оцепенело наблюдала за тем, как Уильям раздевается. Тело его было красивым, гладким и поджарым, а ещё очень сильным - и она задрожала пуще прежнего.
Надо было думать о чём-нибудь другом. О чём-нибудь очень приятном, например, об их свиданиях, о том, как приятно держаться с ним за руки... Уильям опустился с ней рядом, рука его плавно опустилась к её груди, и все видения за прикрытыми глазами растворились от сладостной дрожи, что прошла сквозь её тело. Она охнула, затуманенными глазами следя за тем, как Уильям поцелуями прокладывал дорожку к её отяжелевшей, жаждущей плоти.
Всё, что происходит до, - совсем не грязно и очень даже приятно, решила Лотти, разрываясь от желания дать волю чувствам и застонать. Тётушка учила, что мужчинам нужна скромная и тихая в постели жена. Но как трудно было оставаться скромной и тихой, когда Уильям творил такое!..
Он дошёл, наконец, до груди и взял губами затвердевший сосок, нежно сжав его. Лотти дёрнулась. Щёки её полыхнули, руки заметались по простыне и по волосам Уильяма по мере того, как он ласкал её всё более страстно. Она никогда и не думала... и вскоре забыла, что надо думать.
Ноги её сами собой раздвинулись и обхватили его ягодицы. Она, однако, тут же опомнилась и попыталась вернуть их в прежнее положение, но Уильям не позволил. Он взял её под коленками и перешёл с поцелуями на живот. Широко распахнув глаза, Лотти осознавала, что он спускается всё ниже и ниже и вот-вот начнёт целовать её там!..
Она слабо вскрикнула, когда губы его коснулись запретной плоти. Он раздвинул её ноги шире и пустил в ход язык, а Лотти прикусила руку, потому что была уверена, что непременно закричит. Ласка была до того тягостно сладкой, что она не знала куда себя девать: ей хотелось всё больше, и больше, и больше... Наконец она застонала, забыв о наставлениях тётушки. Тело её выгнулось дугой, пальцы до боли в суставах вцепились простынь, ноги конвульсивно сжались вокруг бёдер Уильяма, а он тем временем наблюдал за её лицом. Когда Лотти открыла глаза и встретила его чёрный взгляд, ей стало до невозможного стыдно.
- Это то, что обычно делают люди? - воскликнула она, закрывая лицо руками.
Внезапно ей стали понятны все восторженные разговоры, подслушанные ею когда-то от старших подруг и нерадивых слуг. А она-то думала, что всё совсем не так! Впрочем, в живот ей упиралось то, что вскоре окажется внутри неё, - и что она почувствует тогда? Явно не такое же невероятное удовольствие!