Гроза была в самом разгаре. Несмотря на то, что укуталась по самые уши в длинный плащ, Лотти промокла уже через минуту. Но хуже этого было другое: ничто не освещало ей путь, кроме редких вспышек молний; Луна спряталась за тучами, а в доме, из которого она уезжала, нигде не горел свет. Впереди же слабо угадывалась дорога, полностью размытая дождём и тьмой. Лотти стала опасаться, как бы не сбиться с пути. Она заставила Дикаря перейти на рысь, потому что в галопе запросто можно было свернуть себе шею. Теперь, когда обрела счастье, пусть и омрачившееся недавно отказом Уильяма сопровождать её, Лотти была склонна осторожничать.
Ей было страшно одной, в кромешной тьме, и она пыталась отвлечься размышлениями об Уильяме. Почему так получилось?.. Два дня назад он простил её самые страшные грехи, а сегодня не уступил в такой малости для него и такой важной вещи для неё! Неужели он не понимал, как сильно она будет волноваться? Хотя откуда ему понимать, ведь семьи у него никогда и не было: отца, который винил его в смерти матери, можно было не считать... И всё же он мог просто уступить...
Лотти вконец расстроилась. Уильям сейчас должен был спать, и она могла бы лежать рядом с ним, наслаждаясь его близостью, охраняя его сон, - а вместо этого она совсем одна на пустынной ночной дороге под проливным дождём... И гром, время от времени её оглушающий, будто приказывал ей вернуться, пока не поздно. Лотти повсюду мерещились тени и шорохи, чьи-то голоса шептали о её глупости и самонадеянности. Она не выдержала и снова пустилась в галоп, боясь оглянуться назад, опасаясь увидеть самого дьявола, летящего за ней по пятам и ждущего удобного случая вонзиться в её продрогшее тело своими когтями.
Когда показался Лайл, Лотти радостно устремилась к его воротам. Теперь она была в безопасности. Гаспар в этот час, конечно же, спит, но она постарается его добудиться... Однако Лотти ошиблась: Гаспар не спал и быстро открыл ей ворота, вслух удивляясь её позднему и одинокому приезду.
- Да вы вся промокли, леди Лотти! Что, граф этот злодеем оказался? - негодовал он. - Ну пусть только сунется за вами - я его быстро уму-разуму научу.
- Нет-нет, всё хорошо, Гаспар, - успокоила его Лотти, стуча зубами. - Так просто вышло. Я не могла ждать до утра.
Она отдала Дикаря конюху, быстро пересекла двор и вошла в башню. Везде царило оживление: замок не спал и, казалось, даже не собирался. Слуги ходили туда-сюда, убирались, что-то перетаскивали, и особенное сосредоточение их было у дверей в гостиную, где наверняка собралась её семья.
Толстые стены частично заглушали звуки извне, и Лотти быстро отошла от пережитого страха. Это была всего лишь гроза - и она была позади. Не медля Лотти направилась в гостиную. Там сидел отец в своём кресле, укрыв ноги пледом и потягивая вино, а Мег увлечённо ему рассказывала:
- ...и тут я увидела Джонатана; представляешь, он сидел на дереве и совершенно спокойно наблюдал за домом!.. - Она повернула голову к двери, словно почувствовав присутствие кого-то ещё, и осеклась: - Лотти!.. Что ты здесь делаешь?
- Бог мой, да на тебе сухой нитки не осталось! - воскликнул отец, тяжело вставая. - Что такое? Что-то случилось?
- Пришла повидать вас, - улыбнулась Лотти, наслаждаясь теплом в гостиной. - Но ты продолжай, - кивнула она Мег, - мне тоже интересно послушать, что делал на дереве Джонатан и, главное, куда и зачем вы завтра уезжаете.
Мег и отец переглянулись. Затем Ричард Сэвидж сделал большой глоток вина и вздохнул:
- Что ж, верно, настало время и тебе узнать. Мы не хотели беспокоить тебя, милая, но раз ты настаиваешь... Только прежде переоденься! Не то простудишься. А потом я всё тебе расскажу.
***
Уильям долго не мог уснуть. На душе скребли кошки. Он не хотел, чтобы Лотти обижалась на него, но и угождать и потакать ей во всём тоже не мог. Сорваться в ночь на поездку в ближний замок к своей семье было не такой уж сумасшедшей затеей, но не по подобной погоде: Лотти запросто могла смертельно - не приведи господь - простудиться, в дороге могло случиться что угодно: экипаж мог застрять в грязи или перевернуться, молния могла ударить в дерево, которое могло бы упасть прямо на экипаж, в котором сидела бы Лотти, - словом, что угодно могло случиться, и рисковать ею он не собирался.
Впрочем, Уильям уже отчасти жалел, что не согласился. Только у них всё наладилось - и вот снова между ними препятствие. Он думал, что с утра Лотти смягчится, тем более после встречи с семьёй, но потом понял, что до утра не выдержит, поэтому встал и пошёл стучать в комнату, чтобы просить Лотти быть благоразумной и хотя бы поговорить с ним с глазу на глаз. Она не отвечала. Уильям сомневался, что Лотти спала, поэтому не сдавался и увещевал её через дверь, отчётливо сознавая, что грозит прослыть посмешищем в собственном доме: подумать только, молодая жена выгнала его из комнаты, как какую-то дворняжку, а он умоляет открыть ему дверь и удостоить словом.