- Не так-то она хороша... - начал Дермонт, но удар в лицо пресёк его грязные признания.
Он отшатнулся и вытащил из голенища сапога нож. Лотти крикнула Уильяму, и он лёгким движением вышиб его из руки Дермонта: тот отлетел прямо к её ногам. Она оживилась, хотя не представляла, как его достать и чем бросить. Во всяком случае, теперь всё было по-честному. И Уильям через считанные минуты уже душил Дермонта, вдавливая его в пол: душил, затем ослабил хватку, позволяя ему закашляться и будто наслаждаясь его испугом, затем ударил с размаху в лицо и снова сжал его шею. Лотти хотела, чтобы Дермонт был мёртв, очень сильно хотела, но не смогла смотреть на то, как изощрённо убивал его Уильям, - и отвела взгляд. Она слышала хрипы, кашель, какие-то неразличимые слова и безотчётно стала молиться, чтобы всё скорее закончилось.
Раздался глухой вскрик Дермонта - и снова удар. Затем повисло молчание, и Лотти только тогда осознала, что молилась вслух. Она осеклась и осмелилась взглянуть вперёд. Тела Дермонта она не увидела, потому что упёрлась взглядом в грудь Уильяма, который явно не хотел, чтобы она смотрела куда-то ещё. Он осторожно развязывал ей руки.
- Уилл... - произнесла она одними губами.
Освободив её, Уильям подхватил падающее от слабости тело и прижал к себе - крепко, до боли, но на последнюю ей было теперь уже всё равно. Главное, он рядом с ней! Плача, она хваталась руками за его плечи, целовала лицо и шептала его имя.
- Я здесь, я рядом, - говорил он, гладя её волосы, а потом подхватил её на руки, и то ли от этого движения, то ли от окутавшего её покоя, Лотти снова провалилась в беспамятство.
...а пришла в себя от оглушительного выстрела. Уильям резко остановился, словно наткнувшись на невидимую стену, и ошеломлённая Лотти соскользнула с его рук.
Глава двадцать первая
Глава двадцать первая. Большое путешествие
Она встала на ватные ноги, и взгляд её тут же упал на распростёртое на полу тело Дермонта с кровавым месивом вместо лица. Уильям заставил её отвернуться, но поздно: Лотти уже увидела это отвратительное, страшное зрелище, и оно отпечаталось перед её мысленным взором. Дермонт убит. Она понимала, что душу её должно затопить облегчение. Вот только почему-то ничего, кроме опустошения, в ней не было. Лотти хотела скорее уйти оттуда, спрятаться где-нибудь в тихом уголке и забыться.
- Идём, - сказал ей Уильям, вновь подхватил на руки и понёс в Лайл.
Прежде чем закрыть глаза, чтобы не видеть этих мрачных стен, не вспоминать, что в них пережила, Лотти заметила в дыму своего брата, с мрачным удовлетворением на лице опускающего аркебузу. Затем он поймал её взгляд и тревожно спросил:
- Как ты, Лотти?
Она кивнула, будто говоря этим, что всё с ней хорошо. Но хорошо она себя не чувствовала.
- Мог бы не делать этого при ней, - сухо выговорил ему Уильям. - Какой прок убивать уже мертвеца?
- Я бы убил его сотню раз ещё. Кроме того, он был жив. Пытался подняться, когда я вошёл.
Лотти сказала себе, что поблагодарит его позже за своевременное вмешательство, но сейчас у неё язык во рту не ворочался. И она прикрыла глаза, тут же проваливаясь в беспокойный сон.
Снов было много, и по пробуждении Лотти не смогла вспомнить ни один из них. Возможно, они содержали в себе мало приятного, поскольку, когда она открыла глаза, у неё раскалывалась голова. А потом она увидела потолок своей комнаты, и на неё разом нахлынули воспоминания этой ночи. Неужели всё закончилось? И Дермонт в самом деле мёртв и никогда не сумеет добраться до неё вновь?
Руку её нежно пожали, и она опустила взгляд: Уильям сидел рядом с ней. Вид его был изнурённым, на лице явно проступали следы бессонной ночи и сильных переживаний, одежда оставалась прежней. Видимо, он не отходил от неё ни на секунду, и на душе у Лотти потеплело. Но что-то не давало ей покоя, а вот что - мысль ускользала, не позволяя себя поймать.
- Который час? - хрипло спросила Лотти и поморщилась от собственного голоса.
- Около шести. Спи, моё сердце, никто тебя не потревожит.
- Я знаю. Я теперь знаю это наверно. Когда ты рядом, я могу ничего не бояться. А когда одна... - Голос её упал до еле различимого шёпота, но потом она стиснула его руку и внятно закончила: - Я не хочу быть одна! Не позволяй мне уходить. Никогда.
В глазах Уильяма появилось жёсткое выражение, которое раньше Лотти пугало и заставляло думать, что он на неё злится. Сейчас она понимала: это решимость оберегать её покой. Даже если он злится на неё - а он должен, конечно, должен... Даже если так: он любит её.