В памяти всплыли воспоминания о причинах прошлой глобальной депрессии, и стало ещё хуже.
— Ага, типа я не слышу. Жди, сейчас приеду.
Деваться было некуда, если Оля решила выжать из неё что-то, то своего добьётся. Заварив чаю, Алина задумчиво взяла в руки телефон. «Эх… рано или поздно придётся…» — решила она и набрала номер, стараясь избавиться от гнёта прошлого.
— Господи! Тебя где столько времени носило? Я уже извелась! Хоть бы позвонила! У тебя всё нормально? Я ж тут живу на отшибе теперь, ни друзей, ни связи толковой, мобильник и тот почти не ловит, а ноутбук с интернетом ты только обещаешь… — затараторила мама.
— Мам, ну прости, прости, прости!!! Я же не знала, что мне так крышу снесёт!
— Точно, что снесло: ни слуху, ни духу. На работу наплевала, так хоть о моём сердце бы подумала!
— Ладно, мамк, ну не ругайся! Я влюбилась.
— Эээ, я так понимаю речь не о Сергее? А с ним что?
— Мы расстаёмся, и это не обсуждается. И ещё жди пополнения, скоро ты станешь бабушкой!
— Ой… ну как же, а где ж ты всё это время была-то?
— Да почти там, куда и ехала, — усмехнулась Алина. — Чутка мы не доехали.
— Ну, ты даёшь, отпускать одну никуда нельзя. Хотя может оно и к лучшему. Бабушка… интересно звучит, — произнесла Алинина мама, и в тот же момент раздался сигнал домофона.
— Ой, мам, ко мне пришли, потом поболтаем. И помни, у меня всё хорошо. Даже нет! У меня всё чудесно! Чмок! — на ходу крикнула в трубку Алина и отключилась.
— А вот и я! — с порога заявила Ольга, вручая подруге сметанный тортик. — Ставь чайник, у меня ещё кое-что есть… но вот только не знаю, можно ли тебе? — гостья достала из пакета бутылку вина.
— Эм… — растерялась Алина. — Мне всё можно.
— Угу, если ты не говоришь, это не значит, что все вокруг слепые. У тебя же вечно все мысли и эмоции на лице, кого ты обмануть пытаешься?
— Оль…
— Ты беременна? — в лоб задала вопрос подруга. — Серёга, наверное, рад. Кстати, где он?
— Вряд ли, будет рад. Мы расстаёмся.
— То есть…
— Ребёнок не его, — коротко ответила Алина.
— Как… а кто?
— Слабо с трёх раз? — уклончиво ответила она.
— Стас? Он постоянно крутился рядом…
— Холодно.
— Дима? — высказывает очередное предположение Ольга и заметив, что Алина кивнула, как-то излишне эмоционально восклицает: — Ну, даёшь! Когда успела?
— Помнишь мои сны…
— А они причём? — не поняла связи она.
— Это оказались не совсем сны… — оправдывалась девушка. — В итоге… как-то так.
— Охренеть… — выдала подруга и на время умолкла. — Ты не говорила, что у вас… ну… в этих снах.
— А ты, насколько я помню, не очень-то хотела слушать.
— Давно?
— Ночь перед захватом, — ответила Алина, заваривая чай.
— Он знает?
— Нет.
— И?
— Что и?
— Как и когда собираешься преподнести новость? А Сергей в курсе? Вы столько лет вместе…
— Не буду я никому ничего говорить. Он сказал… — Алина запнулась. — Мне надо вернуться домой. Вот я и вернулась.
Повисла тишина. С наигранно равнодушным лицом, Алина открыла коробочку с тортом. По комнате разнёсся аромат сметаны, какао и коньячной пропитки. Девушка сглотнула набежавшую слюну.
— Серёга был бы рад… — грустно произнесла Оля. — Может, пусть думает, что это его ребёнок?
— Ему и без меня неплохо, — слишком резко ответила Алина и отвела взгляд.
— И откуда такая уверенность? — не унималась подруга. — Ну, что отец не он?
— После отъезда у меня уже были…
— Бывает и через, — опровергла Ольга. — А, расставаться из-за Димы, которому не нужна… или ты Серого с кем-то спалила? — догадалась подруга.
— К сожалению.
— Давно?
— Ещё до… ну… Димы…
— И чем он накосячил?
— Всего лишь кувыркался с какой-то патлатой сучкой, — прошипела Алина. — Бесит.
— Ты же знаешь, его обаяние… — не понятно к чему сказала подруга. — У него много плюсов и к тебе он внимателен. Может, ещё подумаешь?
— Не хочу, веришь? Пойми, чувств давно — нет, есть только чувство вины, а теперь и оно меня не удержит. Только представь себе, это был сон! Меня не волновало кто рядом, я тупо выплеснула накопившуюся ярость и обиду. И когда узнала с кем — была просто счастлива!
— Про вину я тебе сто раз говорила, не виновата ты не в чём, — произнесла подруга, которая была единственным человеком, знающим всю правду о том трагическом дне, когда Серёжина сестра попала под машину. — А то, что ты сейчас говоришь, звучит как-то… — фыркнула она. — Что с тобой? Ты вечно флиртовала, но секс…
— Я с ним и до этого общалась на грани флирта. И не расстроилась, узнав, что это не сон.
— Кто сказал, что он лучше? Не пори горячку.
— Я и не говорила, что буду с ним. Ребёнок мой и только мой! Ясно? — начала заводиться Алина. — Завтра на работу, а после зайду в консультацию, — сменила она тему.
— Ну вот, хоть срок точный узнаешь. И не нервничай ты так. Тебе, сейчас, это ни к чему. Пойдём лучше прогуляемся? Ты, небось из дома-то не выходила.
— Выходила, — огрызнулась девушка. — До булочной… один раз.
— Да уж, нагулялась, наверное? Целых пятнадцать метров от подъезда, — съязвила подруга. — Оденься потеплее, не хватало, чтобы простыла.
Сразу после переноса из Отражения, несмотря на то, что они очутились в безлюдном переулке, Алину оглушил пусть и отдалённый, но слишком ощутимый гул большого города. Смог и сырость — кажется, въелись во все слизистые оболочки, впитались в лёгкие. Памятуя об этих ощущениях, высовываться лишний раз на улицу не хотелось.
Организм сейчас многое не принимал: стоило искупаться, и кожа становилась сухой, начинала шелушиться, волосы теперь напоминали мочало, воздух казался слишком сырым и тяжёлым, шум и суета раздражала. Единственное, что порадовало девушку с момента возвращения, это свежий хрустящий хлеб, купленный в находящейся на углу её дома — булочной.
Улица встретила подруг порывами холодного влажного ветра, солнце играло на асфальте тенью и светом. Небо заволокло плотными перистыми облаками. Пахло канализацией, сырой, раскисшей от частых дождей землёй и прелыми листьями. Возле пешеходного перехода, несмотря на относительно медленное и плотное движение, девушки остановились, дожидаясь зелёного света.
Мимо прогрохотал трамвай, пронеслись две пожарные машины, оглушая округу воем серен, из кафе расположенного у самого перекрёстка, доносилась громкая музыка. На всю эту какофонию наслаивались сигналы толпящихся в пробках машин, шуршание шин, урчание двигателей, пытающиеся перекричать друг друга вопли магнитол, шорканье, и цоканье спешащих куда-то прохожих.
«И чего мне дома не сиделось?» — подумала Алина, потирая, начинающие болеть виски.
Подход к парку загораживал забор, которым была обнесена находящаяся на реставрации электростанция. Пришлось протискиваться по узкой тропинке между мусорными контейнерами и забором детского сада. Вопли детворы, прелый и въедливый запах помойки вызвал приступ тошноты.
— Да уж, тут и слепой заметит. А кто ещё знает-то?
— Стас и мама.
Не успели девушки налюбоваться бездомной шавкой, сосредоточенно разгребающей нанесённые ветром кучи листвы, полиэтиленовых пакетов, пластиковых бутылок и прочего валяющегося в изобилии по всей округе мусора, как ливанул дождь.
— Не судьба воздухом подышать, — вздохнула Ольга. — Хотя… по сравнению с тем воздухом, этот — чистая отрава, — тихо добавила она. — Ладно, топай домой, а я поеду, наверное.
— А как же вино? — после испытания прогулкой Алине искренне хотелось напиться.
— Как-нибудь в другой раз, — ответила подруга и, пискнув сигнализацией, поспешила укрыться в машине.
Придя домой, Алина первым делом вынула всё из карманов и натолкнулась глазами на клочок бумажки, который при прощании всучил ей в руку Дима. «C0nn123456 — новый скайп, на всякий случай C0nnectOnly — мой старый, пиши, как появлюсь — отвечу» — было написано на листочке.