Не желая тратить время, взял Алинин ноутбук, и вернулся к Стасу.
— Можешь просмотреть все её логи за последнее время? — интересуюсь, протягивая чудо техники компьютерному гению. — Я в теории и сам мог бы, но это займёт уйму времени, а ты профи, — даже и не думая подмасливаться, абсолютно искренне добавил я.
— Тебе не кажется, что это уже слишком? Ни ты, ни я не имеем права вмешиваться в её личную жизнь, — сразу же дал отповедь Стас.
— Пойми, что-то не так, — я вздохнул. — Девчонки пропали. У Алины в квартире минимум сутки никого не был.
— С чего такие выводы, Шерлок Хомс?
— В ванной вода набрана, да так и брошена. Дверь была прикрыта, но в щёлку я заметил свет. Так вот в помещении было холодно и очень сыро. И вода уже холодная. А если бы её набирали сегодня, то…
— Твои предположения относительно ванной ясны, и да ты, наверное, прав. По больницам-то что?
— Ни в одном приёмном покое её не было. Тебе не кажется это странным?
— Да уж, кажется… — заметил Стас каким-то странным голосом, и добавил, отведя взгляд: — Что лучше бы она тебя никогда не встречала и жила бы спокойно своей жизнью.
— Что ты имеешь в виду, говоря — спокойно?
— Да то! — огрызнулся парень, но всё же не выдержал и высказался: — Сначала мы её сцапали из-за тебя, собираясь использовать в качестве наживки. Кто знает, кому ещё такая идея в голову может прийти?
— Ох, ёп… — выругался я, садясь на стоящую поблизости раскладную скамеечку.
— Вот и я о том. Давай сюда ноут, — буркнул Стас и удалился в фургон.
Выйдя через десять минут подошёл ко мне.
— Знаешь, ничего интересного, — произнёс он. — Кроме того, что мне пришлось всё пробивать иными путями. Кто-то хорошо порылся у неё в компе и почистил всё, включая реестры.
По коже пробежал мороз.
— А мог это сделать, её ха…
— Нет, — оборвал его Стас, так и не дав договорить, — Я о нём справки наводил. Он в компах дуб дубом, да и нет его в Питере давно, — и поймав мой удивлённый взгляд, пояснил: — Он сейчас в Белой Церкви. А в Питер заезжал в период нашего отсутствия и вернулся назад. Живёт с какой-то девицей, — последние слова, он почти выплюнул.
— М-да… — только и смог сказать я. — Интересно… Аля в курсе?
— Понятия не имею, — признался он, а меня вдруг осенила страшная мысль: «А, что если узнав, она…»
— Не думаю, — произнёс оказавшийся рядом Макс, угадавший направление моих мыслей.
— То есть? — не понял я. — Ты о чём?
— Фрагмент вашего разговора слышал, а дальше всё о чём ты подумаешь, по лицу видно. Не хорони её раньше времени. Оля как-то проболталась, что Алина собирается порвать со своим. А до того я слышал, как Алина рассказывала Стасу про беременность, ну я и удивился непоследовательности, мол, как же так? Она сказала, мол Алинка спалила его с какой-то девкой, а беременность она по-любому сохранит, потому что шесть лет до этого не получалось и ей важна не семья, а ребёнок. К тому же у неё были сомнения относительно отцовства, — произнося это, он покосился на Стаса.
— Чего ты на меня-то смотришь? — тут же ощетинился парень. — Я, к сожалению, никоим образом с этим не связан, хотя и не отказался бы быть на месте отца. И был бы более сознательным, — буркнул он и, развернувшись пошёл к палатке.
— Стоп, а почему ты это мне ещё там, в лагере не сказал? — было немного обидно, ведь у нас с Максом сложились доверительные, почти что дружеские отношения.
Максим оглянулся по сторонам, взял меня под руку и повёл в сторону.
— Тогда я не знал. Это потом… уже здесь услышал, — тихонько произнёс он. — Пытался связаться с Олей, ну и Алькой тоже. Они не отвечали. Я решил, что Стас мне что-то заблочил, чтобы не палил всех, вот я и не дозванивался. В общем, прости конечно, мысли не о том были. Вот и не рассказал.
А у меня, тем временем, возник тут же вопрос: если она выяснила это уже в Отражении, то, какой был срок?
— Можешь пробить данные в её женской консультации? — без вступлений обратился я к курящему рядом со своей палаткой Стасу.
— Я тебе и так могу всё сказать, — ответил ходячий справочник. — Двадцать первого, в пятницу она последний раз была у врача.
— Меня интересуют сроки, — уточняю, надеясь, что и сейчас он не спасует.
— На момент последнего обследования зачатие предположительно произошло в конце первой декады августа, и срок составлял шесть с половиной. Сейчас… уже семь недель.
— В конце чего? — не понял и без того расстроенный я.
— Фух… — выдохнул Стас, ему явно не нравилось то, что всё вызнают через него. — Это выходит с седьмого по десятое августа, — выпалил и тут же, давая знать, что разговор окончен, забрался в палатку.
— А-а-а… — только и смог сказать я и задумался.
— Ну, как бы отец ребёнка, действительно не её сожитель, — послышался голос Стаса. — Мы их взяли седьмого утром и до девятого включительно они были под присмотром, десятого не знаю… но я не замечал возле неё никого, кроме Стаса. Но он отрицает.
— Или седьмого перед этим, — тихо озвучил я свои мысли, но всезнайка расслышал.
— Угу. Мы пришли по твоему маячку, — донёсся его злой голос из палатки. — Так что подумай. Я как бы сразу догадался, а ты… Чурбан!
Шокированный полученной новостью, и решив более не выводить из себя Стаса. Портанулся в подъезд родительского дома. Подойдя к квартире и услышав перебранку матери с братом, понял, что находится в Основе. Но, сейчас, мне было плевать на опасность, и я нажал кнопку звонка.
Дверь резко распахнулась и в комнату ввалились четверо незнакомых мужиков. В сознании, мгновенно окутывающемся туманом, успела мелькнуть мысль: «Что-то вкололи…»
…Холодно и сыро. Пробивающийся сквозь веки свет, и каждый шорох отдавался болью в затылке и висках девушки. Голова закинута назад. Шею свело от длительного пребывания в неудобной позе, но пошевелиться Алина боялась.
— Ожила, — констатировал незнакомый мужской голос.
Алине хотелось огрызнуться, но накатившая волна головной боли, позволила лишь скрипнуть зубами в ответ.
В лицо хлестанул поток холодной воды, беспрепятственно падающий на грудь, живот и бедра. Превозмогая тупую боль в затылке, девушка открыла глаза.
— Чёрт… — пробормотала она.
Звук собственного голоса, заставил болезненно скривиться.
— Теперь точно ожила, — констатировал кто-то за её спиной.
Каждое слово отзывалось ударами молоточков в висках.
— Моя голова, — простонала девушка.
— На, выпей. Отпустит немного, — произнёс незнакомый мужской голос.
Алина ощутила что-то в руке. На автопилоте проглотив таблетку, вцепилась в появившуюся перед лицом пластиковую бутыль. Вскоре сковывающие голову тиски ослабили хватку. Девушка окинула взглядом помещение: квадратов двадцать, кресло на котором она сидит — единственный предмет интерьера, стены и пол отделаны кафельной плиткой, высокий навесной потолок со встроенными неоновыми лампами, глазки видеокамер на стенах. «Словно в морг попала» — мелькнула мысль.
— Теперь вы в состоянии говорить? — раздался тот же голос, обладатель которого держался за её спиной, оставаясь инкогнито.
— Что вам надо? — выдавила девушка, горло несмотря на количество выпитой воды было пересохшим.
— Вы поддерживаете отношения с… — новый приступ боли вызванной громким голосом заглушил слова. — Вам это имя ни о чём не говорит? — по-своему истолковал молчание допрашивающий. — Ну, допустим, что фамилию и отчество вы действительно не знаете, но имя: «Д М И Т Р И Й», — раздельно произнёс он и перед Алиной появилось фото.