Прогуливаясь через академический парк, я заметил Вул’дана и Еву, сидящих на одной из скамеек. У меня оставалось немного времени на беседу перед вечерним приходом тренера по фехтованию и встречей с Майлосом.
— Приветствую. Как ваше ничего? — остановившись перед ними, я невольно загородил солнце.
— Наше ничего вполне себе ничего, — ответил орк в той же шутливой манере, поднимаясь и сжимая мою ладонь в характерном рукопожатии. На сей раз я ответил тем же, и ему пришлось первым отпустить руку — я стал заметно сильнее.
— Приветик, Кай, — улыбнулась Ева, сжимая в руках кулёк с орешками. Заметив мой взгляд, пояснила: — Не успела пообедать.
— А ты хорош, — орк широко улыбнулся, оценивая мою возросшую силу. — Слушай, ты же обещал мне спарринг. Когда устроим?
— Хм, — я задумался. А ведь это и вправду могло быть интересно. Прекрасная возможность проверить себя в бою на уровне адепта, без риска раскрыть все карты на тех соревнованиях, куда меня направляет Вортис. — Да хоть сейчас, — ответил я, доставая из сумки ещё тёплую ватрушку и протягивая её Еве. — Свежие, сам испёк.
Она уже привыкла к моей манере постоянно угощать всех выпечкой и разными вкусностями.
— Спасибо.
— А мне? — орк с явной жадностью проследил за ватрушкой, затем переведя взгляд на меня.
— Ты её даже не заметишь, — усмехнулся я, доставая шарму. — Вот, попробуй. Моё новое блюдо. Будешь первым, кто оценит.
Тут я, конечно, слегка лукавил — шарму уже пробовали Аэридан, Большой Пуф и даже Торгус. Но почему бы не сделать приятное другу?
Наблюдая, как он с аппетитом уплетает угощение, я достал ещё одну порцию и протянул Еве, которая к тому времени уже расправилась с ватрушкой.
Я давно заметил одну особенность этого мира: местные жители — страстные поклонники вкусной еды. Ещё ни разу никто не отказался от моих угощений. И дело тут не только в Источнике, который требует постоянной подпитки энергией — он черпает её не только из окружающей маны, но и из всего, до чего может «дотянуться». Поэтому маги, особенно те, что активно практикуют, едят часто и помногу. Вероятно, именно поэтому в каждом городе несметное количество таверн, харчевен и прочих заведений, где можно утолить голод. Прямо как в моём мире на каждом углу ларёк с шаурмой или шавермой. Я так и не понял, в чём между ними разница — сколько ни пробовал, везде подают практически одно и то же.
— Вкусно, — проговорил орк, с явной жадностью поглядывая на мою сумку.
— И мало, — усмехнулся я, разворачиваясь в сторону тренировочной арены.
Кстати, эта милая, хрупкая с виду девушка — точно так же, как и её зелёный товарищ — то и дело бросала на мою пространственную сумку выразительные взгляды.
— Если вы вдвоём надеетесь, что, одолев меня, сможете проникнуть внутрь и прихватить весь запас пирожков, тортов, пирогов, шаурмы, пирожных, тушёнки и котлет, — я намеренно утрировал, — то вы глубоко ошибаетесь. Я с помощью Чалмора её основательно переделал, и теперь даже после моей смерти туда не проникнуть. В ответ мне прозвучал слитный, разочарованный вздох.
Я остановился и уставился на них. — Вы что, и вправду об этом думали?
Они быстро переглянулись и принялись наперебой уверять меня, что и в мыслях такого не было.
— Ну-ну, — скептически протянул я.
Уловив мой недоверчивый тон, они всю дорогу до арены продолжали заверять, что никаких дурных замыслов у них и в помине не было. Вот только верилось в это с большим трудом.
На арене было немноголюдно. В основном тренировались старшекурсники, преподавателей и вовсе не было видно. Как я понимал, к Новому году у них тоже планировался турнир, вот народ и готовился. Этот самый праздник — ещё одна причина, по которой я подозреваю, что не являюсь первым «попаданцем» в этот мир. Слишком уж многое совпадает. Например, традиция украшать ёлку, дарить подарки, устраивать салюты. Во-вторых, здесь есть свой Дед Мороз — вернее, Маг Льда. Да и внучка у него — магэсса, которая помогает деду всё замораживать. В-третьих, легенда о том, что он проникает в дома через печную трубу. И наконец, названия дней недели, месяцев и их продолжительность — я совсем забыл об этом упомянуть. К слову, никто так и не смог мне внятно объяснить, почему «Воскресенье» называется именно «Воскресенье». Даже всезнающая Мария Великолепная затруднилась с ответом, что стало для неё настоящим шоком. Она просто никогда не задумывалась над этим, казалось бы, простым вопросом. А я-то знал причину.