— Значит, отказываешь? — в голосе Хар'зула зазвучала тихая, но отчётливая сталь.
— Я не отказываюсь. Я говорю, что две тысячи монет — сумма, взятая с небес. Четыреста — понимаю. Учитывая историю наших отношений, могу поднять до семисот. Но не две тысячи. Это попросту абсурд.
— Услышал, — коротко бросил глава одной из самых грозных наёмнических гильдий Адастрии. Он молча поднялся, забрал пергамент и, не удостоив хозяина кабинета ни взглядом, ни словом, вышел. Призывы остановиться и договориться остались без ответа.
Он до конца не верил в отказ, но допускал его. И потому его путь лежал теперь не в гильдию, а туда, где, по его сведениям, находился тот самый парень — Кайлос. Если сам Вортис «Тень Солнца» удостоил его чести быть учеником, дело было не в силе — сильных магов в империи пруд пруди. Значит, в этом юноше было нечто иное, куда более ценное.
Его лазутчики донесли и другое: молодой человек водил дружбу с Вул'даном Ночным Приливом, сыном вождя Крушака Костелома, орка, чьё имя произносили с уважением даже в столице. Но это было ещё цветочками. Разрешение же покинуть родовые земли юному дарованию подарил не кто иной, как верховный шаман Дар'гхун Чёрное Проклятье. Одна лишь мысль о этом древнем и могущественном старце вызывала непроизвольный трепет. Если уж он одобрил Вул'дана, что водит дружбу с родом Версноксиум, значит…
А вот что значит — я выясню сам, — пронеслось в голове у орка. И откладывать сию встречу в долгий ящик он не намерен. Давление со стороны вдов, осаждавших его порог, становилось всё сильнее. Они были людьми, да. Но они были его людьми, хоть и не числились в гильдии напрямую. Их долг требовал ответа. И Кайлос, возможно, был тем, кто мог его дать.
Я расположился на скамье в тенистом дворе, наблюдая за тренировкой Руми. Нанятый мной мастер боевых искусств, человек с движениями отточенными и резкими, как у сапсана, ставил ему в данный момент руки. Руми, которому предстояло выйти на песок нелегальных боев, поначалу отнёсся к этой затее с изрядной долей скепсиса. Но когда я обрисовал ему перспективы — не только звон монет, но и уважение в глазах Майи, которую он любил, и что зарабатывала куда больше него — его сопротивление поутихло.
Я не из тех, кто полагает, что женщина не может быть добытчицей. Честь им и хвала, и моё глубочайшее уважение. Но если оба могут вносить свою лепту в семейное дело — Разве это не лучший вариант? Мужчина по природе своей — защитник и кормилец. Это в его крови. Но помимо хлеба насущного, есть ещё нечто — то самое «уважение», которое женщина не отдаёт просто так. Она должна видеть, как её избранник бьётся за то, чтобы стать лучше, слышать не нытье о неудачах, а гордые речи о свершениях. Вот тогда она и будет смотреть на него как на героя.
Я выпалил всю эту тираду на одном дыхании и видел, как в его глазах шевелятся мои слова, натыкаясь на сомнения и надежды. И в тот момент неоценимую помощь оказал Аэридан, хоть и в своей обычной язвительной манере. Он подлетел и принялся с притворным восторгом живописать, как наша милая Майя любезничала с сыном местного торговца провизией.
— Ах, каков кавалер! — щебетал он, играя крыльями. — Строен, богат, и слова у него льются, как мёд! Так и кажется, вот-вот и увезёт её под венец на златокованой колеснице!
Руми и Майя были вместе, но брак оставался лишь темой для разговоров, не более того. Юридически она была свободна, и эта неопределённость сводила его с ума. Именно поэтому он сейчас вгрызался в тренировку с таким остервенением, что песок хрустел на его зубах. Он даже попросил найти для неё охранника, но потом осёкся и поправился: «Лучше охранницу».
О Горошине Силы я ему пока не говорил. Такая вещь — не безделушка. Цена в пять тысяч золотых была исключительно стартовой. И уже подумывал пересмотреть её в сторону увеличения. Коли уж я единственный, кто может их достать, то и стоимость должна быть соответствующей. Но для этого нужно показать товар лицом. Столичная знать, судя по тому же «Хитрозадому» старому… из патентного бюро, купается в золоте. Пусть платят. Щедро.
— Господин, — внезапно подбежавший Тини отвлёк меня от размышлений, — к вам прибыл гость.
— Кто именно? — спросил я, отрывая взгляд от тренирующегося Руми.
— Не знаю, господин. Но это… орк.
Странно. Неужто Вул’дан пожаловал в столь поздний час? Он никогда не приходил без приглашения. Может, что-то случилось с Евой?
— Благодарю, можешь идти.
Я поднялся и направился в гостиную быстрым шагом, где меня ожидал сюрприз. В кресле восседал не мой приятель, а незнакомый орк. Причём одетый с подчёркнутой, почти брутальной роскошью — что я уже научился различать благодаря урокам Кларис. За которые она, к слову, получила в награду тот самый торт «Панчо». Мой любимый, между прочим. Я его для себя приберегал.