Выпрямившись, я бросила мимолетный взгляд на ступени, уходящие спиралью вверх, и отвернулась, собираясь с духом. Аарон в ожидании расхаживал возле самой нижней, поглядывая то вверх, то вдаль. Я подошла к нему.
– Не отставай, – парень, казалось, вздохнул с облегчением.
Первый виток лестницы дался относительно легко, в ушах звучал, подбадривая, мамин голос, но чем выше я поднималась, тем больше нарастало волнение, постепенно начинающее переходить в легкую дрожь. Очередной раз взглянув между треклятых ступеней, замедлилась, почувствовав, как пружинит, приминаясь трава. Я находилась примерно на уровне третьего этажа. Легкое головокружение, и я опустилась на колени, замерев. Дыхание сбилось. Я прикрыла глаза, делая вдох и медленный выдох.
– Ты знала, что пространство пронизано параллельными и перпендикулярными линиями?
– Что? – я удивленно подняла голову.
– Всего лишь теория. Тебе ведь интересно, как ты могла попасть в мою реальность? Или к драконам теорию после практики?
«Черт, а ведь я и не задумалась спросить. А ведь это может помочь», – я встрепенулась.
– Твой мир – линия А, мой – Л, и они параллельны.
Аарон шагнул на ступень выше. Я невольно переползла следом.
– Почему не Б?
– Во-первых, ты девчонка, – но этот ответ не объяснил мне ничего. Я возмущенно открыла рот, но Аарон опередил: – во-вторых, у вас нет магии, в-третьих, полная семья, – Аарон нахмурил брови, отвернулся, оглядывая окрестности.
Я уперлась в ступень, борясь с порывом посмотреть по сторонам.
– Мы слишком разные, ты – хорошая девочка.
Он зашагал вверх.
– Ближние миры почти идентичны, чем дальше мир, тем сильнее различия.
Нас разделяло всего несколько ступеней, а слова Аарона уже начал сдувать ветер. Я сглотнула ком паники, упрямо последовав вверх.
– Предположим, миры – это точки и они все соединены линиями. Что получается?
Я задумалась, приглядываясь к странному оттенку травы, и отдернула руки, когда показалось, что на каждой сидит оранжеватый червячок.
– Это свет от солнца, – в голосе слышалась издевка. – Так что?
– Решетка, – процедила сквозь сжатые зубы, пряча пылающие щеки.
– Это в плоскости, а в объеме?
– Куб.
– Да ты непризнанный гений, – Аарон зааплодировал. Чувствуя себя мерзко, попыталась выпрямиться, но, едва оторвала руки от ступеней, мир закружился, чуть не перевернувшись, словно я сделала «солнышко» на качелях.
– Предположим, настоящее – это точка, а время всего лишь перемещает ее по прямой. В своем времени ты хорошая девочка, а в моем – не слишком везучий мальчишка. Отличие значительно, значит, наши миры достаточно далеки друг от друга. Но есть и перпендикулярные линии, это миры с совсем другой жизнью, условиями, атмосферой. И есть точки, где они соприкасаются, в основном незаметно для обитателей. А если прорвать грань, соединяющую их, то происходит перемещение.
Вытерев вспотевший лоб, я присела на ступень перевести дыхание. Голова шла кругом от вылитой на меня информации, а то, что вокруг меня раскинулось небо, еще больше мешало сосредоточиться. С трудом подняла глаза. Аарон стоял четырьмя ступенями выше, вглядываясь вдаль, штаны и футболку, точно паруса, раздувал ветер, а рядом с его левым плечом завис прозрачный шарик с длинными нитями, свисающими снизу.
– Аарон, слева! – взвизгнула я.
– Всего лишь небесная медуза, – он, даже не глянул, шагнув на ступень выше. Создание колыхнулось и, подобрав нити-щупальца, отплыло в сторону.
– Оно опасно? Папа всегда говорил…
– Нет, – в голосе проскользнуло раздражение, – оно питается фруктами с острова. Другой летающей живности тут нет вот, и расплодились, а снизу их невозможно разглядеть. Может, поторопишься и перестанешь изображать трусливую собачонку?
Я сжала зубы и прикрыла защипавшие глаза. Почему он так разговаривает? Преодолев последние ступени, распласталась на траве. Сердце ликующе пело, по рукам и ногам разливалась слабость и больше всего на свете хотелось лежать и не думать ни о чем.