Вздохнув, я едва слышно шмыгнула, размазывая слезы.
– Я скоро вернусь. Обещаю.
Успокоившись, с улыбкой посмотрела на клетку, накрытую тканью, и под шуршание шагов Аарона закрыла глаза.
Утро выдалось пасмурным, как и мое настроение. Только начало светать, Аарон словно специально шумел и гремел, а я, сонно кутаясь в кофту, пыталась разлепить глаза.
– Не стал будить тебя, ты же у нас контуженная.
Стиснула зубы, не придумав достойный ответ. Вместо споров решила умыться и поздороваться с Алей. Села на упавшее дерево рядом с клеткой. Мышка оживилась, но только почувствовала приближение Аарона и вновь зашипела.
– На, – он протянул грушу, – благодарности не жду.
Аарон молча ушел в лес. Я смотрела ему вслед, и скользнувшая по бревну рука смахнула забытые им очки. Отложив грушу, подняла их и хотела окликнуть, но, повертев очки в руках, передумала. Интересно, и насколько у него плохое зрение? Видно, не слишком, раз ушел без них. Поднесла к глазам и… не увидела разницы. Сделала чуть ближе, чуть дальше, посмотрела сквозь них на руку: ни малейшего блеска защитной пленки. Они что, без диоптрий? Но зачем тогда они вообще нужны?
Хмыкнув, покачала головой на его странность. Телефон пискнул. От неожиданности выронила очки в траву и бросилась к рюкзаку. С удивлением уставилась на смску от мамы. Замирая от волнения, открыла: «Дорогая, ты скоро? Мы с папой так волнуемся». Дрожащими пальцами набрала номер, но, увы, сигнал исчез. Как такое возможно? Ведь Аарон говорил, что связаться с моим миром нельзя. Я села на траву, перебегая глазами с одного дерева на другое.
– А что, если он обманул? – растерла руками лицо, пришедшая мысль показалась ужасной. – Может, не знал? – вопросительно посмотрела на заворчавшую мышку.
Аля недовольно пискнула, с укором глядя на меня.
– Извини, сейчас покормлю.
Получив кусочек груши, мышка довольно завозилась. Невольно улыбнулась, наблюдая за ней, но мысли вновь вернулись к сообщению. Родители волнуются. Представила, как мама молча сидит в кресле и вышивает, нервно дергая нитку, а когда нить рвется, начинает всхлипывать, и тогда папа обнимает, поглаживая ее по волосам. Аля довольно пискнула, я осознала, что вновь накручиваю локон. Блин, дурацкая привычка.
– Аарон какой-то странный, не находишь? – подняла очки, вернув на прежнее место. – Зачем ему вообще эти порталы? – осторожно просунула пальцы между прутьев и коснулась здорового крыла. Оно оказалось мягким, словно бархат. Покусывая губу, блуждала взглядом там, где совсем недавно Аарон собирал рюкзаки, и странная тревога кольнула в груди. – Удивительная экспедиция, нереальные миры. Какое-то сумасшествие. Да и ты немного странная. Нормальные мыши спят днем. Ай!
Аля куснула за палец.
– Ты чего? Я всего лишь…
Резко замолчав, поняла, что казалось неправильным: на траве лежал только мой рюкзак. Вскочила, быстро оглядывая место нашей стоянки. Нет, не может быть!
Подхватив клетку, побежала к берегу, совершенно забыв о рюкзаке. Вскоре поврежденные мышцы заныли, пришлось ступать медленно и осторожно. Влажный ветер с реки трепал волосы, журчал подобно перекатам воды. Принюхалась. Ветер пах дымом. Замерла, прислушиваясь, и, поколебавшись пару секунд, последовала далее с осторожностью хромоногой кошки. Напряженные мышцы одеревенели и не слушались, одно радовало – ветер на моей стороне. Растревоженная мышка притихла. А вот и последний рубеж деревьев. Запах дыма усилился. Выйдя на берег, я остановилась. Ничего не горело. Откуда запах? Аарон склонился над плотом и, казалось, не замечал меня. У него в руке мелькнул, точно пушистый цыпленок, огонек. Прищурилась, осторожно подходя ближе. От запаха паленого защипало в вносу.