– Куда! – взревели сзади.
Но я не послушалась, а, споткнувшись об очередную ступеньку, побежала еще быстрее.
«Одно из двух, – метались в голове мысли, – или это розыгрыш, или ко мне в дом залез псих».
Если первое, то как только все это закончится, родители сделают все, чтобы это дебильное шоу закрыли. Если второе, то позову на помощь: окна моей комнаты как раз выходят на центральную улицу. И, возможно, мой крик спугнет мальчишку.
А вот и заветная дверь! Нужно закрыться и позвать на помощь.
С силой толкнула ее, влетев в комнату, и чуть не упала на незнакомый коричневый ковер.
Шок от увиденного заглушил даже инстинкт самосохранения. Совсем другая мебель, люстра, даже обои. За окном мелькнули знакомые с детства красные качели. Мой взгляд скользил по обстановке в поисках любой знакомой мелочи.
– Что тебе здесь нужно? – он вбежал следом, вытягивая вперед руку, чтобы схватить меня. Но, увернувшись, я стянула с полки рамку с фотографией. И, глядя на нее, без сил осела на пол.
Да что вообще происходит? Я всхлипнула.
– Ты в порядке? – удивился моей реакции мальчишка.
Еще несколько раз громко всхлипнув, стерла со щек слезы, едва выдавив:
– Почему рядом с моей мамой ты?
– С твоей… мамой, – повторил он. – Ты что-то путаешь, – его голос дрогнул.
Я подняла глаза, полные готовых пролиться слез. Из-за них лицо мальчишки расплывалось, словно отражение на неспокойной воде. А мне ведь так хотелось прочитать по нему, за что.
– Это же шутка, дурацкий розыгрыш?
Молчание затянулось, и от сковывающего ледяного ступора первым освободился мальчишка.
– Как зовут твою маму? – в его голосе слышалось сомнение и начинала пробиваться еще какая-то непонятная эмоция.
– Элеонора, – ответила я, хлюпнув носом и размазав по щекам влажные дорожки.
Он опустил биту, нерешительно сделав шаг вперед.
– В какой школе ты учишься?
– В первой, здесь, недалеко. Это все шутка, да?
В его взгляде промелькнули сочувствие и догадка.
– По дороге сюда не заметила ничего странного? – продолжил он этот бессмысленный допрос.
– Странное? Да ты вообще о чём?! – не выдержала я, нервная система требовала разрядки, и я просто не удержалась, чтобы не сорваться на крик. – Обычный тротуар, еще и эта тетка, из-за которой я чуть в лужу… – и тут крупицы сомнений закрались в мой мозг. Лужи? Их было, конечно, немного, и тротуар с дорогой почти высохли, но когда успел пройти дождь? Помню, все жаловались на непривычную жару несколько дней. Я задумалась. Но нет, застань меня дождь в парке, я бы запомнила, а в магазины по пути не заходила.
Мальчишка ждал, не спрашивая и не торопя.
Перевела взгляд на пол. Словно вживую увидела в траве у дома яркие розовые, голубые, желтые, красные и белые цветы. А ведь в этом месте всегда росли невзрачные ромашки, едва заметный в зелени полевой горошек, а ярче всех торчали из травы розовые головки кашки.
Начиная паниковать, я еще раз окинула взглядом комнату и, вскочив, бросилась к окну. Оно оказалось приоткрыто, и я наполовину высунулась в него.
Мальчишка ловко ухватил меня за талию, дернув, и мы оба рухнули на пол. Перед глазами на потолке промелькнула незнакомая люстра с квадратными плафонами.
Я забарахталась, отталкивая его и отползая на четвереньках к шкафу.
– С ума сошел? – мелькнула мысль, что телешоу стало моей реальностью. Нарастающая паника резко перешла в приступ панического страха.
– Это ты ненормальная. Я думал, собираешься прыгать.
– Вид из окна остался прежним, – шептала я, словно помешанная, накручивая прядь на палец, а заметив на ладони татуировку с драконом. Недоуменно уставилась на нее, затем потерла желая убрать, не получилось. Когда Алена успела ее перевести? – Ничего не понимаю, – сев на пол, закрыла руками лицо.
В душе царил хаос, готовый поглотить меня целиком.
А вот у моего неудавшегося спасителя на лице блуждали улыбка и плохо скрываемая радость, он с неподдельным интересом разглядывал меня. Подойдя, мальчишка схватил за руку и попытался поставить на ноги, но я, брыкаясь, заорала, умудрившись лягнуть его. Он разжал пальцы и кивнул в сторону двери.