Раздался возмущенный возглас Пэта, когда Морион ловко завел его руки за спину, накинул наручники и щелкнул пальцами. Металл, сжимающий запястья, вспыхнул голубым.
– В лагере отдашь его под стражу, я лично дам распоряжение. И ты, Билл, тоже не избежишь наказания.
Билл просто кивнул, принимая свою участь.
Они скрылись за деревьями, вскоре исчез и звук шагов.
Я ликовала, сдерживая улыбку. Морион стоял спиной, пока солдаты не отошли достаточно далеко, потом повернулся. Я открыла рот от изумления: половину лица скрывала черная маска. Морион смотрел вдаль и потирал подбородок. Наконец он моргнул, словно скидывая наваждение, и зыркнул на меня зелеными глазами.
– Идти можешь?
Я кивнула.
– Тогда шуруй домой и нечего шастать одной по лесу, здесь опасно.
Я закивала активнее и, скинув оцепенение, подняла руку, чтобы убрать мешавшие волосы. Браслет скользнул по рукаву. Я заметила, как его взгляд лениво проследил за моим жестом, а когда вскинула подбородок, в его глазах зажглось новое солнце и уголки рта дернулись вверх. Сейчас Морион походил на гения, замышлявшего нечто грандиозное.
По коже забегали мурашки, оставляя своими ножками неприятные слезы. Я вздрогнула, скидывая их, и заторопилась встать.
– Я… я пойду.
Слова благодарности застряли в горле, и я, подняв спавшую балетку, поспешила по тропинке.
– Деревня в другой стороне.
Не понимая причин своего страха, ускорила шаг. Он не последовал за мной и больше не окликнул, но я долго чувствовала пронизывающий взгляд.
Я замедлилась, лишь когда каждый шаг начал причинять боль. Облокотившись о дерево, поняла, какую глупость совершила, не надев балетку: кожу покрывали кровоточащие царапины от камешков. Попробовала обуться, но каждый шаг причинял боль. Я опустилась на траву, закрыв руками лицо.
– Ну и что теперь делать?
Решение пришло неожиданно. С трудом разорвав ткань по шву, оторвала два длинных лоскутка и, очистив кожу, перемотала ногу. Балетка больше не спадала, и я решилась сделать то же самое со второй. Оказалось, если идти осторожно и ступать по мягкой, поросшей травой обочине, болит гораздо меньше.
Наконец между деревьями замелькал черный песок. Млечная пустошь. Вскоре я оказалась на границе леса и блуждающей пустыни. Теперь я, прикрывшись от солнца рукой, вглядывалась в песчаный берег выискивая Аарона и свой рюкзак. Песок шелестел и шептал, словно рассказывая мне историю, а черные песчинки переливались на солнце. Вдруг чуть вперед сверкнуло очень ярко. Сердце забилось сильнее. Я ускорила шаг.
На краю, наполовину засыпанная песком, лежала открытая клетка. Не чувствуя боли в стопах, кинулась на поиски.
– Аарон! Аля! – заметалась между деревьями вглядываясь то вдаль, то в сплетенные над головой ветви. Природа играла со мной, пуская сквозь кроны ярких солнечных зайчиков. Они вспышками слепили глаза, ухудшая зрение.
Обыскав все вокруг, расстроенная и усталая, вернулась к клетке.
В голове толкались недобрые мысли, точно опаздывающие человечки в час пик. Одна сменяла другую, и я зажмурилась, не зная за какую ухватиться и хочу ли.
– А я думала самое ужасное – что три недели не смогу вернуться домой, – я села на теплый песок и свернула клетку, стиснув получившееся блюдце в руках. – Пусть Аарон и Аля будут живы.
На последнем слове голос дрогнул, но я мотнула головой, отбрасывая сомнения, и начала рассуждать вслух.
– Что я имею? С Аароном и Алей мы не вместе. Я сбежала из деревни и у меня ни воды, ни еды, чуть не попалась солдатам и поранила ноги. Из плюсов: меня подлечили. Странно, конечно, почему Ян назвал сестрой. Та старуха назвала меня так же. Зачем мне это знать? Гораздо важнее понять, что мне делать дальше, – я потянула накрученную на палец прядь, вспоминая разговор, затем провела рукой по песку, смешивая черный и золотистый слои. – Можно пойти искать Аарона, – я усмехнулась, покачав головой, – уже сходила, блин. Тогда остается только вернуться в деревню, поменьше болтать и выяснить, видел ли кто Аарона.
Кожа на руках сильно зудела, а от сидения на солнцепеке пересохло во рту. Облизывая губы, встала и сделала несколько шагов, прежде чем мир поплыл, став огромной каруселью.