– Ты готова?
Он прищурился, выражение лица стало загадочным.
– К чему? Хочешь прыгнуть через ущелье? – съязвила я.
– Это слишком даже для меня. Бежим.
Костер уже прогорел, и мужчины длинными, загнутыми на конце палками создавали из пылающих углей дорожку.
– Ты шутишь? – по телу пробежала дрожь, а я оказалась не в силах оторвать взгляд от дышавшего жаром пути.
– Это завершение ритуала: выжигание негатива из прошлой и будущей жизней.
– Я не думаю, что у меня настолько все плохо, – предчувствуя поступающую панику, попыталась отвертеться я.
– А что ты теряешь?
«Как минимум возможность ходить», – отметила я про себя.
Думаю, он уговорил меня только потому, что в прошлом году одноклассник хвастался и показывал фото, как ходил по углям, уверяя, что это то же самое, что и пройти по нагретой на солнце дорожке.
Новая очередь, новые пугающие эмоции.
Мы потоптались на деревянных досках прежде, чем шагнуть на угли. Я попыталась уловить в этом смысл.
– Чтобы ноги стали сухими, иначе не избежать ожогов, – прошептал Ян.
Внутри все сжалось. После его слов мне стало даже страшнее, чем перед костром. Я попыталась как-то успокоить себя и неожиданно заметила, что вокруг столпился народ. Они смотрели на меня. Мысленно сжалась под взглядами. Ян подал мою обувь, и я крепко стиснула ее.
– Не поверишь, я вчера видел белую летучую мышь.
И, не давая возможности сказать хоть слово, он побежал вперед. Стало тяжело дышать. Сказанное Яном заставило меня забыть обо всем.
– Что? Где?
Я кинулась следом. Какие горящие угли? Да будь сейчас подо мной пустота, не заметила б. Минута бега, и мы оба вновь стоим на досках.
– Ты сейчас очень красивая.
Не зная, что и думать, приложила руки к пылающим щекам, запоздало почувствовав легкое жжение ступней.
– Ян, можно тебя? – спросил Эрик.
Ян недовольно нахмурился, и, пока он обувался, Эрик в нерешительности завел руки за спину, потом скрестил на груди, затем спрятал в карманы.
– Жди здесь.
Едва их силуэты исчезли, как знакомый голос за спиной шепнул:
– Иди за мной.
– Аарон? – я развернулась. За мной стоял мальчишка в праздничной рубахе и штанах, сейчас он меньше всего напоминал себя. – А как же мои вещи и камни?
– Плевать, наберем новых.
– Что? Да я там чуть не умерла!
Он сдвинул брови.
– Незаметно собери вещи и оставь окно открытым, я скоро приду.
Разговаривая со мной, Аарон напряженно вглядывался, щуря глаза за стеклами очков. Скользнув взглядом по алой вышивке на его рубахе, вздрогнула, вспомнив про найденный мной цветок, но, когда я открыла рот, Аарон вдруг присел и засеменил прочь под прикрытием проходящей мимо парочки. Я раздосадовано топнула ногой и округлила глаза от возмущения. Через минуту на мое плечо легла рука, я вскрикнула, отскочив. Ян успел удержать за локоть, предотвращая падение, после перевел взгляд на босые ноги, но промолчал.
– Устала?
Я кивнула и, стараясь унять нервозность и желание оглядеться, склонилась, надевая обувь.
Ян подал руку, и я шагнула с деревянного настила на мягкую траву, желая поскорее оказаться в отведенной мне комнате и прикидывая, удастся ли прихватить немного еды.
Он первым прервал молчание.
– Когда ты хочешь уйти?
От услышанного мысли оборвались, точно перетянутая нить, возвращая в реальность.
«Он знает? Нет, не может быть», – стало тревожно, я сцепила пальцы, сжав их сильнее, ответ прозвучал тихо и приглушенно.
– Думаю, через пару дней. Я еще не решила, куда отправлюсь.
Я искоса глянула на него. Ян смотрел вдаль, между бровей образовалась морщинка. Я уже открыла рот, чтобы узнать про зацепившие меня слова, когда Ян с силой пнул попавший под ногу камень. Я вздрогнула, в душе заворочалась тревога.
Полумрак столовой едва рассеивала зажженная свеча, ее неровный свет ярким пятном падал на столешницу и затухал на скамьях и полу вдоль стола.
– Спокойной ночи.