– Это светится планктон, по идее он обитает только в морях, – я видела, как Аарон наклонился, зачерпнул воды и коснулся губами. – Соленая!
Мы встретились у обнаруженного возле дальней стены бассейна, огороженного с трех сторон бортиками. С четвертой можно было спокойно зайти, медленно погружаясь на глубину. Поверхность воды то и дело вздрагивала, идя небольшими волнами и покачивая плавающую свалку.
– Нам не выбраться?
Он осторожно сел на трехногий стул, молча наблюдая, как мышка делает очередной круг над водой.
– Вначале думал, мне показалось, но вон та куча стала ближе к бассейну. Понаблюдай, они движутся.
И действительно, мусор будто плыл над полом. Плыл. Это выглядело странно.
– Знаешь, один из охраны сказал, что белая мышь найдет выход из любой ситуации, а другой – что в этот раз ей все равно не спастись. Кажется, я понимаю почему.
Я тоже перевела взгляд на подрагивающий светлый комочек, чувствуя обреченность.
– Выход там, в воде.
Какое-то время я еще наблюдала за Алей, а поняв смысл услышанного, невольно попятилась.
– Я не полезу в эту помойку!
В этот момент первый удар обрушился на дверь, за ним второй, и мой голос потонул в грохоте и треске.
Достав и ловко собрав плоскую клетку, Аарон сунул ее мне.
– Быстро запихивай мышь.
– Она утонет, – едва вымолвила я.
Он изогнул бровь и поднял руку, собираясь что-то сказать, но передумал и, махнув, схватил меня за запястье, направляясь к бассейну.
– Нет! – пытаясь разжать его пальцы, я выронила клетку и та, отскочив, укатилась за ближайшую кучу мусора. – Нет, нет, нет!
Отклонившись, я уперлась ногами. Аарон остановился, пристально меня разглядывая.
– Я буду рядом, я помогу.
– Я буду рядом, – эхом повторила я зазвеневшие в голове слова отца за полчаса до того, как стала тонуть. Неожиданно для самой себя я рассмеялась. – Он тоже обещал.
Теперь и помещение начало подрагивать, словно снаружи строительный кран долбил огромным шаром по стене, собираясь разнести здание в пыль. Ближайшая куча мусора пошатнулась, с грохотом разваливаясь.
– Идем.
Аарон потянул настойчивее, и только когда в кроссовках захлюпало, а ноги обожгла прохлада, я закричала. Мне вдруг отчетливо вспомнилось, как от хлорки защипало глаза, как вода удушающим одеялом сомкнулась надо мной, и, словно кривляясь, задергалась голубая облицовка бассейна и потолок, а блики на воде ослепили, заставляя зажмуриться, как сдавило грудь и от нехватки воздуха перехватило горло.
Я кричала, едва успевая набирать ртом воздух, наотмашь ударяя свободной рукой.
– Если ты останешься, то займешь место одного из охранников.
Голос Аарона был тих, но я услышала, тут же подавившись криком. Я села, затаив дыхание и пытаясь впитать весь ужас слов.
– Если решишься, я буду рядом.
Его шаги начали отдаляться, а я вытянула руку, словно пытаясь схватить последний шанс. Пальцы сжимались и разжимались, комкая пустоту. В сознании вновь и вновь всплывали руки со свисающей плотью, а в ушах звучал голос отца, искаженный водой.
Новый удар, и со звуком падающего дерева дверь треснула. Я вынырнула из мыслей, не сразу осознав, где нахожусь. Помещение гудело и стонало раненым зверем.
Аарон успел обойти бассейн и, уже по колено зайдя в воду, глянул на меня. Он что-то произнес, слова поглотил новый удар в дверь. И вдруг до меня дошел смысл сказанного.
«Ты сильнее, чем страх».
Я заморгала, пораженная догадкой, и только сейчас почувствовала боль в затекших ногах, влажную ткань штанов и капли воды, стекающие по пальцам.
И в ту же минуту вспомнились мягкие руки матери, как она дует на только что обработанную рану, как гладит по голове, успокаивая, победный клич отца, когда я проехала по троллею без последствий, в отличие от намочившего штаны сына папиного друга, благодарный писк мышки, когда, поправившись, она вылетела в окно в моем мире, и смех школьной подруги.