Мы успели пройти половину комнаты, кого в дверь постучали. Переглянувшись, мы замерли. Опять стук. Морион сжал губы не торопясь открывать. Раскат грома заглушил звук удара, когда дверь слетела с петель. На пороге стояла старуха. Ее лицо скривилось от злобы и стало настолько ассиметричным, что напомнило одну из картин Пикассо. Она вошла и дверь сама собой вернулась на место.
– Значит решили сбежать?
– Севилла я не…
– Молчать!
Морион захрипел, хватаясь за горло. Упал на колени. Я отшатнулась, едва не потеряв равновесие, понимая, что бежать просто некуда.
– Противоядие исчезает из крови только через сутки. А значит, если я солью всю кровь, то извлеку большую часть, – нож материализовался рядом со мной и скользнул к шее. Побежала тонкая струйка крови.
Я вскрикнула. Нож надавил сильнее, вновь раня. Руки замерли на пол пути, браслет съехал ближе к локтю, я так и не успела поднять их, тело словно оцепенело. Боковым зрением отметила, что Морион завалился на пол, хватая ртом воздух и царапая шею. Я тоже едва дышала. По спине бежали крупные капли пота.
А старуха, метнув взгляд на меня, неспешно приближалась. На морщинистом лице слегка безумная улыбка.
– Красивый браслет, – подцепив срывает его с моего запястья и приближает к глазам, словно желая лучше рассмотреть. Пальцы, держащие его, в уродливых рубцах от ожогов. Чувствуя, как боль поднимается вверх по руке и едва удерживаюсь, чтоб не схватиться за поврежденную кожу. Сжав его, прячет в карман.
Ее глаза блестят ненавистью. Изуродованные пальцы хватают мои волосы, заставляя наклонить голову. Лезвие сильнее врезается в кожу.
– Где ты его взяла? Украла? А может кто подарил? – На последней фразе голос становиться вкрадчивым.
Ужас затмил боль. Глядя на злобную ухмылку Севиллы, совсем перестала соображать. В памяти промелькнули моменты, когда я чуть не погибла. Отчего по коже пробежал прохлада, пальцы похолодели, сердце затрепыхалось в самом горле. В первый раз я оказалась так близко от смерти. В шаге.
Разум затопила паника. Все отчетливее чувствовалось лезвие, меня начало потряхивать.
– Золотник будет у вас, – голос Морина разорвал заволакивающую сознание черноту. Явно, что каждое слово ему давалось с большим трудом. Голос хрипел и не слушался.
– Ну надо же справился. Силы много, а вот ума не брать чужое не хватило.
Севилла отошла от меня. Давление на шею уменьшилось. Возле ворота ткань футболки намокла. Прерывисто вздохнув, сцепила руки, пытаясь успокоиться.
– А что ты скажешь на то, что я знаю, Аарон не вернется. Он мертв.
Покосилась на старуху, но она стояла лицом к Мориону. Суть сказанного дошла не сразу.
На меня словно вылили бочку с ледяной водой. Злость на него резко сменилась страхом за него. Только стоило представить, что Аарона больше нет и мир словно рухнул. Ноги ослабли, и я, позабыв о холодном оружии осела на пол. От разливающейся в груди боли невозможно было укрыться, она разъедала внутренности, разъедала кожу, добираясь до моей сути. Мир вокруг меня расплывался цветными пятнами, как однажды, когда я в плотную решила рассмотреть картину, сделанную крупными мазками.
– Давай поговорим.
– Ну давай.
Голоса доносились, словно издалека. Помещение вместе с мебелью шевелилось, подергивалось и шло рябью, точно оказалось под водой. Одна, за ней вторая слезинки упали на ноги.
Меня вздернуло, подняло над полом. Куда-то потянуло. Я не сопротивлялась, бессильно повиснув в воздухе.
Отчаяние и не понимание, как быть дальше сменялись осознанием, что я больше не увижу Аарона. Никогда. Наконец слезы кончились, безразличие и пустота заполнили тело. В голове то и дело повторялись слова «он мертв». Я отказывалась верить. Этого просто не может быть! Я совсем недавно слышала его голос, он гладил мою кожу…
Подняла руку, чтобы вытереть слезы и едва не поплатилась жизнью. Клинок сильно впился в кожу. Гром заглушил мой вскрик.
Первое время я не шевелилась. Мысли текли вяло. Одна из них зародила сомнение. Севилла может ошибаться! Ведь может? Шмыгнув носом, прислушалась. За дверью было тихо. Совсем тихо. Я отчетливо слышала шелест дождя, завывание ветра, раскаты грома, а с той стороны двери словно никого не было.