– Извини, но ждать, пока схватят не намеренна, поэтому на, – она положила мне на ладонь несколько механических муравьев и согнула пальцы. – Если рыпнется просто раскрой пальцы, а вдруг договоритесь подуй три раза в кулак, и они отключаться.
Теперь мы поменялись ролями. Сейчас я была палачом, от которого зависит будет жить обвиняемый или нет. Но эта власть не принесла радости. Сильнее сжав кулак, попыталась убедить себя, что такие меры на понадобятся.
– Жаль не хватило времени подружиться, – оторвав болтающийся рукав и не дождавшись ответа, Лина побежала к деревьям.
«Не в этом измерении», – мысленно отозвалась я.
Старушечье покашливание вернуло к реальности.
– Извините за… – я растерялась, не зная, как лучше назвать случившееся «случайность, недоразумение?» и неопределенно покрутив сжатой кулаком продолжила: – за это. Я отдам вам Золотник, а вы снимите браслет.
Вытянула руку в ожидании. К моему удивлению, она не стала требовать обезвредить насекомых, а кряхтя и постанывая села с опаской поглядывая на мой кулак, седые волосы растрепались и торчали в разные стороны.
– Почувствовала себя сильной? – процедила Севилла расхохотавшись.
Мне стало не по себе, захотелось отдернуть руку и укрыться от ее пытливого, издевательского взгляда.
Ее пальцы с узловатыми суставами кое-как справились с браслетом, а от мимолетных прикосновений кожу словно обжигали искры бенгальского огня.
Поднявшись и сунув Золотник в сумку, старуха усмехнулась, заметив:
– Давай договоримся: я скажу, где находиться заброшенный дом, а потом отойду подальше, и ты обезвредишь жуков, а?
Кивнула. Хоть она и та еще ведьма, но быть виновной в чьей-то смерти я не готова. Севилла решила первой исполнить уговор.
– Планировала проводить лично, но сейчас поняла, как в сказке будет интересней, – она кинула клубок красных ниток, он закрутился возле моих ног и заковыляла прочь в сторону заходящего солнца.
Я подула три раза в кулак и едва заставила себя разжать пальцы. Насекомые попадали в траву.
Приставив руку ко лбу, обессиленно наблюдала, как уменьшается ее фигура.
Не чувствуя радости потерла свободное от браслета запястье. Аарон хрюкнул и пополз на четвереньках в противоположную сторону. Он спасен, я справилась. Почему тогда я не чувствую радости? Я без сил опустилась на траву, ссутулилась, обхватив колени, чувствуя, как пустота и безразличие заполняют тело. Машинально погладила траву рукой, шелковистая, провела еще раз и пальцы наткнулись на нечто твердое. Скосила глаза на абсолютно гладкий камень в виде пирамиды. Приятный и прохладный его не хотелось выпускать из рук.
Аарон отвлек, подкатившись колбаской к моим ногам и начал гладить кроссовки. Убрав камень в карман, попыталась поднять его, но он извивался и урчал, повисая на мне всем весом. Представила, как сейчас откроются ворота, вот они обрадуются сидящим рядам беглецам. Вновь потянула в направлении куда то и дело откатывался клубок. Бесполезно. Я не знаю, что еще сделать. Может бежать одной? От браслета я избавилась, но почему так не хочется бросать Аарона? Потому, что я обязана ему жизнью? Я огляделась. Цвета, словно живой змеей мерцали и двигались, становясь то ярче, то бледнее. Тени сгущались, подбираясь все ближе.
В сгущающихся сумерках территорию тюрьмы осветило северное сияние. Недоброе предчувствие заскребло в груди, сейчас, как некогда мне хотелось помощи и совета. От осознания, что помочь некому захотелось разреветься. И вдруг почувствовала, как уцепившись за мою руку Аарон подтянулся и сел.
Боясь спугнуть удачу, встала, молясь, чтоб удалось его поднять, потом медленно повела за клубком в сторону леса. Не то, чтоб я поверила Севилле, выбора просто не было: с одной стороны поле, с другой Эдем, с третьей стена из поваленных деревьев. Клубок подпрыгивая покатился вперед.
Я планировала зайти в лес, настолько, чтоб нас сразу не заметили преследователи, но не заходить вглубь, чтоб не заблудиться. Хотя Аарон мог сам переставлять ноги, а я только поддерживала, но в его лице все еще отсутствовала жизнь. Он напоминал большую куклу, не видящую и не понимающую, где находится. Его ног то и дело зацеплялись за корни и мне потребовалось не мало сил, чтоб Аарон не упал. Когда мышцы рук одеревенели от ноги перестали держать пришлось остановиться.