— До темна бы успеть, — вздохнула Глафира Фёдоровна, оглядывая небо, где уже синело, но в глубине уже мерцали первые звёзды.
— Успеем, бабушка, — отозвалась Лиза, беря её под руку. — Тут рядом.
И в этом слове — «рядом» — было всё: не просто расстояние, а безопасность, дом, жизнь, обретённая заново.
Да, многое изменилось.
Изменения пришли не сразу, но неотвратимо — как судьба, которую долго оттягивают, но которая всё равно настигает.
Ушаковка — то имение, где когда-то царила роскошь, где звенел хрусталь, где шептались слуги и кипела жизнь - погибла . Долги росли, а платить за расходы, когда почти не было доходов, было не просто. А когда воры вынесли почти всё — серебро, картины, документы, даже последние ассигнации, скопленные с трудом, — Глафира Фёдоровна поняла: пора уходить.
У неё было небольшое имение в Ивовке, доставшееся ещё от матери, — скромное, но своё. Туда-то она и уехала — с Лизой и Катериной. Ушаков же исчез резко и внезапно, что было большим облегчением для Лизы.
После обвинений Мирославы — тех, что она бросила в Петербурге, в кабинетах чиновников, в свидетельских показаниях, — его начали преследовать.
Он бежал. То ли в Сибирь, то ли за границу и больше его не видели, только к Катерине он приезжал пару раз за эти годы. Каждый раз Катерина, едва услышав шорох у ворот, бледная, с глазами, погасшими от тоски, бежала к окну, надеясь увидеть его — но видела только ветер, срывающий листья с деревьев.
С наступлением темноты возок остановился у каменных ворот, и Лиза услужливо помогла бабушке сойти с подножки. Порхал лёгкий снег, морозец слегка щипал лицо, было тихо, а под ногами приятно похрустывал снежок. Уставшие и счастливые, Лиза и Глафира Фёдоровна вошли в дом, и тут же служанка вручила им письмо, пришедшее днём.
— Опять твой поклонник? — с улыбкой протянула княгиня.
— Видимо, — ответила Лиза, распечатывая конверт. Пробежав глазами по строчкам, где ровным, аккуратным почерком был написан стих, она добавила: — Интересно узнать, кто же он!
— Я бы тоже не отказалась взглянуть на того, кто ухаживает за моей внучкой на расстоянии, — улыбнулась та. — И что же пишет в этот раз наш загадочный господин?
— Это стих, бабушка, — сказала Лиза, подойдя и показав письмо. — Красивый стих о любви!
Девушка улыбалась, глаза её сияли. Она чувствовала себя желанной — и всё это благодаря неизвестному поклоннику, который присылал письма уже целых два года. Она не знала, кто он, откуда приходят послания, но он регулярно слал слова восхищения, стихи и отрывки из произведений о любви. В летние месяцы она часто получала розы.
Довольная, девушка упорхнула в свою спальню, положила конверт в шкатулку и убрала её к остальным письмам. Часто думала она о том незнакомце и не теряла надежды, что однажды встретится с ним — хотя бы чтобы поблагодарить. Она предполагала, что он из знатной семьи, а от её рода не осталось того величия, что было при жизни отца. Поэтому, как она думала, незнакомец не мог прямо объявить о себе. Лиза чувствовала себя желанной в его глазах и часто размышляла: встречались ли они? Видела ли она его хоть раз?
В своих мыслях она чуть было не пропустила ужин, но, вспомнив, поспешила вниз — зная, что её ждёт бабушка.
Жили они более чем скромно. Средств едва хватало, чтобы покрыть расходы, требуемые домом. Слуг было так мало, что сама Глафира Фёдоровна, наравне с горничной, штопала салфетки и одежду, чистила серебро. И Лиза часто помогала по дому, несмотря на протесты бабушки.
Только Катерина не жила. Она прозябала.
Целыми днями сидела в своей комнате, закрыв ставни, как будто боялась света. Была худа, осунулась, глаза — точно угли, погасшие в пепле. Бывшая красавица Ушакова, некогда блиставшая в салонах, теперь напоминала тень, бродящую по дому, ищущую покоя, которого не найти.
Спустя несколько дней вновь принесли письмо. Катерина, увидев в руках матери конверт, подбежала с надеждой в глазах.
— От кого это? — застыв на ходу, спросила она.
— Для Лизы, — только и ответила Глафира Фёдоровна.
— От Николая так и не весточки, — вздохнув с тоской, сказала та.
— Никак не забудешь этого мошенника? — с иронией заметила старая княгиня.
— Никакой он не мошенник, — резко отрезала Катерина.
— Разве не из-за его афер ты и твоя дочь прозябаете в нищете? Разве не он пустил по ветру состояние, что оставил Пётр? — наступала та.
— Хватит, маман, — оборвала княгиня. — Я люблю и любила Николая всю жизнь и не откажусь от него, что бы он ни сделал.