Тем же вечером в доме произошло неожиданное событие: они узнали, что новый владелец имения в Ушаковке приглашает их к себе. Сначала никто — в том числе и Катерина — не изъявил желания ехать. Мысль о визите к незнакомому человеку, о выходе из привычного замкнутого круга казалась лишней и утомительной.
Но вечером, собравшись за ужином, домочадцы неожиданно пересмотрели своё решение. В воздухе повисло любопытство: кто же этот новый хозяин, приобретший имение? Что он собой представляет? К тому же выбраться в свет, нарушить устоявшийся распорядок дней, давно не знавших выездов и новых впечатлений, показалось вдруг заманчивой идеей. Решение было принято — они поедут.
С раннего утра на следующий день Лиза помогала Глафире Фёдоровне накрыть стол. Движения девушки были размеренными, почти механическими — она расставляла тарелки, раскладывала столовое серебро, развешивала лёгкие льняные салфетки с вышивкой. У них осталось всего несколько слуг: две служанки, кухарка и лакей, — тех немногих, кого они ещё могли потянуть на скудные остатки былого состояния.
— А фрукты, — вдруг спохватилась Лиза, оглядывая сервировку. — Мы забыли купить.
— К сожалению, на них у нас не хватило средств, — вздохнула старая княгиня, поправив кружевную манжету. Её голос звучал устало. — Даст Бог, продадим участок в Вершинке, тогда и праздник устроим.
Лиза грустно взглянула на бабушку. За последние годы Глафира Фёдоровна сильно постарела: волосы стали почти седыми, лицо избороздили глубокие морщины, а в глазах, прежде горделивых и ясных, теперь читалась тихая печаль. Девушка не раз слышала по ночам её приглушённые слёзы и молитвы за благополучие семьи — и от этого сердце Лизы больно сжималось. Она бы хотела что‑то сделать, помочь, но не знала, как быть: её и саму эта ситуация изрядно измотала. Она просыпалась каждое утро лишь ради бабушки — чтобы позаботиться о ней, поддержать, подарить хоть каплю тепла.
— Каждый день молюсь, чтобы ты замуж вышла, зажила в достатке, — вздохнула Глафира Фёдоровна и опустилась на стул, подперев ладонью морщинистую щёку. — Чтобы не знала нужды, чтобы была счастлива…
— Куда мне? Я вас ни за что не оставлю, да и кому нужна нищая невеста, — с приободряющей улыбкой сказала Лиза, хотя в душе отчётливо ощущала безысходность.
— Ты молода и красива, а это главное, — мягко возразила княгиня. — И всё‑таки было бы лучше, ежели бы ты осталась женой графа Левандовского. Я до сих пор жалею, что ничего у вас не вышло, да и я не настояла… Не думала, что до такого дойдём.
Девушка вздрогнула в ответ — воспоминание о графе вызвало в ней лишь холодную пустоту. Она подошла к бабушке, нежно поцеловала её в щёку, затем обняла за плечи, чувствуя, как та едва заметно дрожит. Лиза ощущала её боль и переживания — и от этого внутри всё сжималось. Сама же она не жалела о Левандовском: к чему жить с нелюбимым ради выгоды и корысти? Это было не по душе ей.
Следом Лиза принесла свежий хлеб, хрустящий и ароматный, и разлила по чашкам горячий чай, от которого поднимался лёгкий пар. Затем присела рядом, стараясь улыбнуться как можно теплее. Ничего не предвещало перемен — утро выдалось тихим, почти мирным. Но вдруг шум в соседней гостиной привлёк их внимание: шаги, скрип половиц, неясный голос.
Вскоре перед ними появился никто иной, как князь Ушаков. Он бодро вошёл в комнату и поприветствовал сидящих за столом, широко улыбнувшись. Все напряжённо замерли и уставились на довольного родственника, а тот, как ни в чём не бывало, подошёл ближе.
— Я как раз вовремя! Дорога измотала, знаете ли, и есть хочется, — заявил он и, под негодующий взгляд Глафиры Фёдоровны, подошёл к столу.
— Как это понимать? — Княгиня поднялась с места и грозно выставила руки по бокам. Её поза выражала неприкрытое возмущение. — Кажется, вас сюда не звали.
— Звали, не звали — какая теперь разница, — отрезал он и, взяв со стола кусок хлеба, с удовольствием откусил. — Есть в этом доме слуги? Почему меня никто не обслужил?
— Ваша наглость не знает границ, князь, — процедила Глафира Фёдоровна, сжимая пальцами край скатерти. — Уходите из моего дома.
— Это что ещё за новости? Я никуда не уйду! — заявил он, упёршись руками в бока. — Столько времени я отсутствовал, а вы заявляете такое!
— Я не стану терпеть ваше присутствие у себя в доме, — твёрдо произнесла княгиня, указав ему на дверь и повысив голос. — Прошу немедленно покинуть этот дом.