Едва показались знакомые места — изгиб реки, старый дуб у дороги, очертания парка, — как Лиза предалась воспоминаниям. В памяти всплыли картины беззаботного детства: она — маленькая весёлая девочка, бегающая по лугу, смеющаяся, беззаботная, счастливая. Отец, всегда такой добрый и надёжный, машет ей рукой, мать улыбается…
«Когда всё изменилось? — думала Лиза, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Когда я потерялась? Когда перестала быть той девочкой?»
Ответ был ясен, хотя и болезнен: скорее всего, всё началось с ухода отца. С его смертью многое поменялось. Жизнь их стала хуже, усложнялась с каждым новым днём — долги, унижения, необходимость экономить на самом необходимом. И вот теперь — появление Ушакова, словно последний удар судьбы, напоминание о том, как хрупка и несправедлива бывает жизнь.
Они подъехали к парадному входу — массивные дубовые двери, увитые плющом, по‑прежнему выглядели величественно, хотя краска кое‑где облупилась. Вокруг уже стояло несколько экипажей, гости оживлённо расхаживали по аллеям, смеялись, переговаривались. Приём обещал быть немалым — сотни людей, разодетых в лучшие наряды, изысканные дамы под зонтиками, кавалеры в парадных мундирах и фраках. Это была возможность ближе познакомиться с новым хозяином имения — узнать, каков он, чего ждать от него в будущем.
Было непривычно и горько чувствовать себя чужими в своём некогда доме. Воспоминания нахлынули волной: Лиза словно наяву видела, как её мать принимала гостей в этой самой гостиной, как отец встречал друзей у входа, как она сама, ещё ребёнком, пряталась за портьерами во время балов. Всё было так живо, что казалось — стоит только подняться наверх, повернуть ключ в двери, и она окажется в своей комнате, где всё знакомо до последней трещинки на паркетном полу.
Лиза вместе с бабушкой оказались в главной гостиной — той самой, где её родители часто устраивали приёмы. Теперь и она была здесь — не хозяйкой, а гостьей. Сердце сжалось от этой мысли, но девушка постаралась сохранить достоинство, выпрямив спину и слегка приподняв подбородок.
Глафира Фёдоровна легонько коснулась локтя внучки и обратила её внимание на графа Левандовского. Он стоял в обществе супруги и двух незнакомых им мужчин. Поль женился на Ирине Тепляковой — дочери владельца ткацкой фабрики и ювелирного магазина в Петербурге — почти сразу после того, как их с Лизой брак признали недействительным. Буквально через семь месяцев у них родился сын. Ходили слухи, что близкие отношения между Полем и Ириной завязались ещё до свадьбы — оттого‑то Левандовскому и пришлось взять княжну в жёны.
Супруги выглядели счастливыми: Ирина, румяная и сияющая, нежно касалась руки мужа, Поль улыбался, его лицо излучало довольство. Лиза старалась не смотреть на них, но изредка всё же бросала мимолётные взгляды на графа. Она отметила, что он возмужал: осанка стала увереннее, в чертах лица появилась зрелость, а взгляд, прежде мечтательный, теперь был твёрдым и деловитым.
Когда они с бабушкой стояли в обществе их некогда близких соседей — князей Орловых, — к ним неожиданно подошёл Поль. Его лицо выражало явное довольство, даже самодовольство. Он слегка поклонился Глафире Фёдоровне, затем перевёл взгляд на Лизу. Девушка невольно поникла, опустила глаза, стараясь скрыть волнение. Эта реакция не осталась незамеченной — на губах графа появилась лёгкая ухмылка, будто он получил подтверждение какой‑то своей тайной мысли.
— Княгиня, — учтиво обратился он к Глафире Фёдоровне, — рад видеть вас в добром здравии. И вы, Лизавета… Прекрасно выглядите, несмотря на все испытания.
Его голос звучал вежливо, но в интонации сквозила едва уловимая насмешка, от которой у Лизы похолодело внутри. Она сжала пальцами край веера, пытаясь унять дрожь в руках, и молча кивнула в ответ, не решаясь поднять глаза.
- Какая встреча! Сколько прошло лет, а вы будто испарились, — развёл руками граф, слегка склонив голову. — О вас нет ни слухов, ни новостей. Как вы?
— Слухи свидетельствуют о каких‑то событиях, а у нас их попусту нет, — отозвалась с тонкой иронией Глафира Фёдоровна, не теряя достоинства. — Мы не выбирались в свет все эти годы, живём чем можем и не жалуемся. А ведь прошло четыре года, граф.
— Стало быть, вы тоже в качестве приглашённых? — спросил он, стараясь поймать бегающий взгляд Лизы, но та упорно смотрела в сторону.
— Стало быть, граф, — воскликнула княгиня, чуть приподняв подбородок. — Вы случайно не знаете имя хозяина этого дома? Нам до сих пор не сообщили, кто он и откуда появился!
— Был бы рад доложить, но не знаю, — ответил Поль, пожав плечами. — И поверьте, никто из присутствующих ни сном ни духом. К тому же я уверен: даже мышь в этом доме в полном неведении. Эта строжайшая тайна!