Поль послушно двинулся за женой, но ещё раз оглянулся через плечо. Лиза в этот момент слегка улыбнулась бабушке — и эта улыбка, искренняя, тёплая, несмотря на всё, заставила его на мгновение замереть. Он быстро отвернулся, сделав вид, что внимательно слушает разговор рядом, но в душе что‑то дрогнуло — давнее, почти забытое чувство, которое он когда‑то поспешил похоронить под грузом расчётов и обстоятельств.
Время тянулось мучительно долго, и все гости нетерпеливо желали увидеть нового хозяина дома — утолить любопытство, составить первое впечатление, разгадать загадку внезапной покупки имения. Гости сами собой бродили по гостиной, переговаривались вполголоса, обменивались догадками. На все вопросы слуги с неизменной учтивостью отвечали, что хозяин вскорости появится.
Когда в углу уселись музыканты, их смычки коснулись струн скрипок — и заиграла красивая, плавная мелодия. Гости невольно затихли, слушая чудную музыку: кто‑то прикрыл глаза, наслаждаясь гармонией, кто‑то замер с бокалом в руке, а кто‑то переглянулся с соседом, угадывая в звуках предвкушение чего‑то важного.
Прошло несколько минут — и на верхней площадке лестницы показался силуэт. Взоры всех присутствующих мгновенно приковались к нему. Лишь только фигура начала движение вниз, стало понятно: это женщина. Она неспешно спускалась под мелодию, придерживая подол платья изящным жестом, шла с высоко поднятой головой, излучая уверенность и достоинство.
По залу пронёсся шёпот, переплетаясь с музыкой: «Кто это?», «Неужели она?», «Не может быть…». Как только дама вышла из тени лестничного пролёта и оказалась в свете люстр, у многих вырвался вздох изумления — это была Мирослава.
Те, кто её знал, недоумевающе переглядывались, отчаянно пытаясь убедить себя, что ошиблись: «Мирослава? Здесь? Но ведь она точно не может здесь находиться…» Их лица выражали смесь шока и растерянности. А те, кто не был с ней знаком, с восхищением отмечали красоту и утончённость незнакомки: шептались о безупречной осанке, изысканном наряде, благородных чертах лица.
Тем временем девушка спустилась ниже и остановилась на середине лестницы. Подняв руку в жесте, требующем внимания, она остановила игру скрипачей. Музыка смолкла так же внезапно, как и началась, и в наступившей тишине прозвучал её голос — ясный, ровный, с едва уловимой ноткой властности:
— Благодарю вас, господа, за ожидание. Простите, что заставила вас гадать. Позвольте представиться: я — Мирослава Тимофеевна Зарецкая, новая владелица этого имения.
В зале повисла напряжённая тишина — гости переваривали услышанное. Кто‑то невольно сделал шаг вперёд, кто‑то схватился за бокал крепче, кто‑то обменялся многозначительными взглядами с соседом. Лиза, стоявшая рядом с бабушкой, почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Глафира Фёдоровна едва заметно сжала её руку — в этом жесте читались и удивление, и тревога, и вопрос: что же будет дальше?
Мирослава обвела взглядом собравшихся, задержала взгляд на Лизе и Глафире Фёдоровне чуть дольше, чем на остальных, и слегка улыбнулась — не широко, но достаточно.
— Всем добрый вечер, господа, — с лёгкой улыбкой произнесла она, окинув взглядом зал. — Не скажу, что всех рада видеть, но того требует этикет, так что я буду всем улыбаться.
Её откровенность заставила гостей переглянуться. Кто‑то встретил её слова с улыбкой — видимо, оценил прямоту и смелость. Кто‑то обиженно закачал головой, явно предполагая, что речь шла именно о нём. В воздухе повисло напряжение, смешанное с любопытством: что ещё скажет новая хозяйка?
— Я думаю, некоторые ещё помнят меня и тот день, когда я также стояла здесь и рассказывала, кто я на самом деле, — продолжила Мирослава, чуть приподняв подбородок. — Меня ошибочно принимали за другую, выдавали за кого‑то, кем я не была. Но я — Мирослава, и такой вы меня запомните.
Она спустилась вниз и окинула всех взглядом — уверенным, почти вызывающим. Когда её глаза встретились с глазами Глафиры Фёдоровны, Мирослава вдруг громко рассмеялась, вызывая недоумение и перешёптывания среди присутствующих.
— Видите, княгиня? — чётко прочеканила девушка, сделав шаг вперёд. — Теперь я выше вас — и вы мне не указ.
Глафира Фёдоровна, сохраняя внешнее спокойствие, подошла к девушке, но та демонстративно отвернулась и направилась прямиком к графу Левандовскому.
— Что с вашим лицом, граф? — усмехнулась она, остановившись напротив Поля и пристально глядя ему в глаза. — Помните, как вы унижали меня? Как смотрели свысока, как давали понять, что я здесь — никто? А теперь я стою перед вами как хозяйка этого дома. Время, кажется, расставило всё по своим местам.