Когда Лиза исчезла из виду, Поль приложил к лицу платок и почувствовал тонкий запах её духов — лёгкий, цветочный, едва уловимый. Он вздохнул несколько раз, наслаждаясь этим ароматом, который будто на мгновение перенёс его туда, где она ещё не отвергла его. Затем аккуратно сложил платок и спрятал в кармане сюртука, после чего поспешил к своему экипажу, что ждал неподалёку.
Стоило Лизе оказаться возле ворот парка, как она буквально на ходу сошла с земли и побежала к парадному входу дома. Ей хотелось провалиться сквозь землю, заснуть крепким сном, а поутру понять, что это был страшный сон — что не было ни беседки, ни Поля, ни этих ужасных слов.
— Лиза, дочка, ты плачешь? — услышала она голос матери, едва переступив порог.
Девушка, поджав губы, взглянула на неё и тут же заметила рядом Ушакова. Его самодовольная улыбка, казалось, только усилила её боль. Лиза вытерла слёзы рукавом, ничего не сказав, и направилась в сторону своей комнаты — прочь от чужих взглядов и вопросов.
Глава 54
На следующий день в комнату к Лизе постучалась Глафира Фёдоровна и нашла её у туалетного столика. Девушка смотрела на своё отражение и бесцельно проводила деревянным гребнем по длинным русым волосам, что лежали на плечах красивыми волнами. В глазах Лизы читалась глубокая печаль, а движения были вялыми, лишёнными обычной лёгкости.
— Ты не спустишься к завтраку? — с озабоченностью в голосе спросила княгиня, внимательно вглядываясь в лицо внучки. — Поговори со мной, только не молчи.
— Не хочется, бабушка, — прошептала Лиза, опустив взгляд. — Я неважно себя чувствую, и ни к чему душа не лежит. Всё кажется пустым и бессмысленным…
— Это всё из‑за графа Левандовского? — вздохнув, она подошла к ней и ласково погладила по голове, проведя рукой по мягким волосам.
— Как он мог? Как додумался до такого? — негодовала Лиза, отбросив гребень в сторону. Он покатился по столешнице и упал на пол, но она даже не заметила. — Это похоже на страшный сон. Какой стыд, какой стыд! Я чувствовала себя такой глупой, такой обманутой…
— Какая же ты у меня красавица, — с тёплой улыбкой, дабы поддержать внучку, произнесла княгиня. Она взяла Лизу за подбородок и слегка приподняла её лицо, заставляя посмотреть себе в глаза. — А что касается графа, то ежели он однажды встретится у меня на пути, то я выскажу ему всё, что думаю о нём. И поверь, он услышит не только упрёки, но и правду о своём недостойном поведении.
— Это просто мерзко и отвратительно! — продолжала негодовать девушка. — Письма! Я должна от них избавиться, стереть из памяти всё, что связано с ним.
Лиза бросилась к шкафу и принялась судорожно рыться в нём, отодвигая платья и коробки. Наконец она достала заветную шкатулку, бережно хранимую под стопкой белья. Бросив её на кровать, девушка открыла дверцу и с отвращением посмотрела на содержимое — стопку аккуратно сложенных конвертов. Казалось, из них на неё смотрят пронзительные тёмные глаза Поля, и от этого она вздрогнула, не решаясь к ним прикоснуться.
— Это нужно уничтожить, — указав пальцем на письма, произнесла она твёрдо, но голос дрожал. — Я хочу, чтобы они сгорели! Может, тогда я смогу вздохнуть спокойно и начать всё сначала.
— Отдай мне их, я сама брошу их в огонь, — решительно заявила Глафира Фёдоровна, протягивая руку. — Ни к чему тебе с этим возиться, не стоит пачкать свои нежные руки пеплом и горечью.
— Вы — моё спасение, — девушка бросилась в объятия бабушки, и они крепко обнялись. Лиза уткнулась лицом в плечо княгини, вдыхая знакомый запах лаванды от её платья. — Ежели бы не вы, я бы… я бы отказалась жить, сделала бы что‑то с собой. Я так потерялась, бабушка…
— Не дури, девочка, — строго сказала та, но в голосе звучала безграничная любовь. Она погладила Лизу по спине, словно утешая маленького ребёнка. — Молода больно, чтоб о таком помышлять. Счастье ещё постучится в твою дверь — может, завтра, может, через год, но оно придёт. Ты ещё заставишь свою бабку повеселиться от души на твоей свадьбе, увидишь!
— Только вы можете вернуть меня к жизни и заставить поверить в лучшее, — прошептала Лиза, прижимаясь к плечу Глафиры Фёдоровны. Впервые после всего, что произошло, она почувствовала покой — тепло бабушкиных рук, её уверенность и любовь словно создали вокруг неё защитный кокон, где можно было передохнуть и набраться сил.
Княгиня поцеловала внучку в лоб и тихо произнесла:
— Всё наладится, милая. Мы со всем справимся. Вместе.
К вечеру того же дня старая княгиня занималась чисткой серебряных ложек в гостиной, отпустив горничную заняться уборкой комнат. Сначала она услышала голос служанки, а затем из приоткрытой створки появился Поль Левандовский собственной персоной. Глафира Фёдоровна обомлела и тотчас поднялась, нахмурилась — во взгляде читалось возмущение. Желание задать ему трепку сдерживало состояние внучки: скандал в доме был некстати, а Лиза отдыхала в спальне после их разговора.