— Прошу прощения, Глафира Фёдоровна, но я намерен поговорить с вашей внучкой, — твёрдо заявил Поль.
— Да как вы смеете врываться в мой дом и заявлять подобное? — парировала разъярённая княгиня. — После всего, что вы сделали, я и близко не подпущу вас к Лизе. Уходите подобру‑поздорову! Не заставляйте меня применять силу, ибо это не приведёт ни к чему хорошему.
— Можете думать обо мне всё что угодно, но я не уйду отсюда, не объяснившись с Елизаветой Петровной, — отрезал граф. — Может, для начала предложите чаю?
— Ваша наглость, граф, не знает границ! Уходите немедленно, — она выставила палец, указывая на дверь.
В тот же момент распахнулись створки, и вошёл князь Ушаков. Увидев Поля, тот всплеснул руками и с довольной улыбкой приветствовал гостя:
— Павел Ильич, вот так сюрприз! Рад видеть вас в нашем скромном жилище, — протянул довольный князь. — Вы ли по делу или проездом?
— Спасибо, Николай Иванович! Я, так сказать, намеревался поговорить с Елизаветой Петровной, но Глафира Фёдоровна запрещает мне, — переводя взгляд на княгиню, сказал Поль.
— Что за глупости? — возмущённо бросил Ушаков. — Я глава семейства, и моя племянница вскорости спустится, а пока предлагаю вам чашку чая.
— Буду рад, — кивнул Поль, бросив довольный взгляд на суровую княгиню.
Ушаков, взяв колокольчик со стола, подозвал служанку и приказал нести чаю и закусок для графа, а сам направился к Лизе. Глафира Фёдоровна, желая не допустить давления на девушку, бросилась вдогонку за князем.
— Поднимайся, Лиззи, терпение графа не резиновое, — сказал тот, взмахнув руками.
— Я не хочу его видеть! — отрезала Лиза, отступая к окну. Её пальцы вцепились в подоконник, а голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Вам лучше уйти из моей комнаты, иначе я позову на помощь.
— Избалованная девчонка! — выпалил князь. — Такого гостя и не принять — это сверх неприличия. Давай, не перечь своему дяде, всем от этого только польза.
— Идите и сами принимайте, ежели он вам так дорог! — бросила Лиза, сжимая кулаки.
Глафира Фёдоровна настигла князя в спальне Лизы — он уже сообщил ей о прибытии графа. Девушка, едва увидев бабушку в дверях, бросилась к ней, ища защиты.
— Скажите ему, что я не намерена видеть этого человека, — поджав губы, заявила Лиза, пряча глаза.
— В таком случае, дорогая племянница, граф останется здесь и будет ждать тебя, — подтвердил Ушаков, широко улыбаясь. — Подтвердите, Глафира Фёдоровна! Ведь он так сказал? — взмахнув рукой, воскликнул князь.
— Да, — нехотя кивнула княгиня, с трудом сдерживая гнев. — Граф слишком упрям, и я не смогла его выгнать.
— Впрочем, тебе решать, — сказал Ушаков, направляясь к двери. — Только не затягивай!
Оставшись наедине с бабушкой, Лиза прижалась к ней и прошептала:
— Бабушка, я не могу… Не заставляйте меня спускаться. Я не готова, не после всего, что было. Он разбил мои надежды, а теперь хочет ещё и объяснений?
Глафира Фёдоровна обняла внучку за плечи и тихо ответила:
— Мы что‑нибудь придумаем, милая. Я не позволю ему тебя мучить. Подожди здесь, я сама с ним поговорю — скажу, что ты больна, что не можешь принять гостей. А потом… потом мы найдём способ всё уладить.
Лиза подняла глаза, в них блеснула робкая надежда:
— Вы правда так сделаете?
— Конечно, — улыбнулась княгиня. — Идём, я помогу тебе прилечь. Отдохни, пока я разберусь с этими… визитерами.
Она поправила одеяло, подоткнула подушку и, напоследок погладив внучку по руке, направилась к двери. В её глазах теперь светилась не просто решимость — а твёрдое намерение защитить свою семью любой ценой.
Лиза была не в себе, она не могла поверить, что Левандовский ведёт себя так — а уж ожидать, что он заявится сюда, она никак не могла. Глафира Фёдоровна оставила право выбора за внучкой, а сама ушла, дабы девушка смогла прийти в себя и спокойно решить, как поступить.
Павел ждал Лизу на террасе, желая спокойно поговорить: всё его существо горело от нетерпения. Стоило ему увидеть её в дверях, как взгляд просветлел, и в нём читалось беспокойство. Он бы хотел взять её руку и долго целовать, просить прощения, пока девушка не поверит, — но ему оставалось стоять на месте и ждать от неё милости.