Лиза на ослабевших ногах добралась до комнаты и, захлопнув створку, повернула ключ — дабы ни одна живая душа не потревожила её. Она опустилась на пол у подножия кровати и, уткнувшись в покрывало, тяжело дышала, точно избежала гибели. Грудь вздымалась от прерывистых вдохов, а пальцы судорожно сжимали ткань платья.
Уединение продолжилось недолго: в дверь постучались. Лизе пришлось встать и узнать, кто так настойчиво требует ответа. Стоило открыть створку, как она столкнулась с Ушаковым, который держал в руках конверт, оставленный Полем.
— Это передал тебе граф Левандовский, — заявил он, протягивая письмо с нарочитой вежливостью, в которой сквозила насмешка.
Лиза взяла письмо и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной. Несколько мгновений она стояла неподвижно, сжимая конверт в руке. Любопытство взяло своё, хотя она бы с радостью бросила конверт в огонь — в знак пренебрежения к графу, к его словам, к тому хаосу, что он посеял в её душе.
Дрожащими пальцами она распечатала конверт. Пробежавшись взглядом по знакомому красивому почерку, Лиза затаила дыхание — всё её внимание было приковано к нескольким строкам:
«Милая Лиза, я всё время думаю о вас. Ежели это не любовь, то что? Моё сердце, душа и мысли прикованы к вам. Я болен вами, я безнадёжно проиграл в этой битве. Отныне от вас многое зависит — и, в частности, наша с вами судьба».
Письмо выпало из её рук и плавно опустилось на пол. Лиза прижала ладони к пылающим щекам, пытаясь осмыслить прочитанное. В груди боролись противоречивые чувства: гнев на его дерзость, стыд за собственную реакцию там, на террасе, и — где‑то глубоко внутри — робкая, едва уловимая надежда.
«Что же мне делать?» — мысленно спросила она себя, глядя на лежащее у ног письмо. Ответа пока не было. Но Лиза понимала: что‑то в её жизни уже изменилось — и возврата к прежнему не будет.
Глава 55
Утро выдалось пасмурным, и накрапывал дождь — тяжёлые капли стекали по стёклам, а серое небо нависло над поместьем, словно отражая настроение его обитателей. С большой мраморной лестницы спускалась Мирослава, и вид её был крайне недовольным. Всё это благодаря нежеланному гостю, что пожаловал с самого утра и испортил её настроение ещё до завтрака.
Лакей распахнул створки гостиной, и она вошла с гордо поднятой головой, шурша шёлковым платьем. Напротив стоял Илья Семёнович Левандовский и с укором сверлил её взглядом — строгим, тяжёлым, будто камень.
— Это что ещё такое? — возмущённо бросила она, останавливаясь в центре комнаты. — Я вас не приглашала.
— Мне не нужно твоё приглашение, — заявил он, делая шаг вперёд. Его голос звучал холодно и властно. — Я приехал, чтобы спросить: какого чёрта ты вернулась? Мы же договаривались, что исчезнешь и не будешь портить жизнь окружающим.
— А вам не кажется, граф, что это моё личное дело? И я делаю, что хочу, — парировала девушка, вскинув подбородок. В её глазах вспыхнул вызов.
— Ну знаешь ли, я не потерплю нарушения обещаний, — прогремел его голос, эхом отдаваясь в просторной гостиной. — Когда я заплатил тебе, ты клялась, что уедешь подальше.
— Так и было, — с холодной улыбкой сказала она, небрежно поправив рукав платья. — Но я приумножила своё состояние, вложила куда нужно, а стало быть, решила вернуться. И, кстати, собираюсь купить несколько десятин земли.
Илья Семёнович на мгновение замер, сжал кулаки, но быстро взял себя в руки.
— Чего ты хочешь? — прочеканил он. — Какие твои планы?
— Для начала, чтобы вы оставили меня в покое! — заявила Мирослава, глядя ему прямо в глаза. — Вы не святой отец, чтобы я открывала перед вами душу.
Её слова вызвали у графа ещё больший гнев. Он сделал ещё один шаг к ней, но она не отступила — стояла, выпрямившись во весь рост, с видом королевы, готовой к битве.
- Я не оставлю это так, — сквозь зубы процедил он. — Я не позволю тебе делать, что вздумается! Ты забыла, с кем имеешь дело?
— Делайте, что хотите, — отмахнулась она, демонстративно взглянув на часы. — Вас проводят, а у меня слишком много дел, чтобы слушать всякий вздор.
Мирослава повернулась к лакею, стоявшему у двери, и кивнула:
— Проводите графа, — приказала она ровным голосом. — И проследите, чтобы он больше не появлялся без моего ведома.
Илья Семёнович сжал челюсти, его глаза сверкнули гневом. Он хотел что‑то сказать, но сдержался. Резко развернувшись, он направился к выходу, но у самых дверей остановился и бросил через плечо:
— Ты ещё пожалеешь об этом. Ты не представляешь, с кем связалась.
— Буду трепетать от страха, — насмешливо ответила она, но когда створки за ним закрылись, её улыбка погасла.