— Она была здесь со своей бабкой, — приподнявшись, она пыталась понять его задумчивость, но с отчаянием догадывалась, кто занимает мысли князя. — С чего это ты спрашиваешь о ней?
— Я столько не видел её… и, кажется, скучаю, — тихо, с печалью в глазах произнёс Александр, не догадываясь, какую бурю он порождает в душе Мирославы.
— И ты это так просто говоришь? После всего, что между нами было всё это время? — вспыхнула она и разом поднялась, закутавшись в одеяло. Её голос дрожал от обиды и гнева.
— Лиза для меня всегда была чем‑то особенным, — отрезал он, беря в руки жилет. — С того момента, как она появилась в моём доме…
— Хватит! — рявкнула она, выставив палец вверх. — Я не потерплю, чтобы ты так говорил об этой малахольной!
— Послушай, Мирослава, — он обернулся к ней, — я не признавался тебе в вечной любви, не говорил о великих планах. Я никогда не давал тебе обещаний, которых не мог бы сдержать.
— Вот как, князь? — негодовала она, сжимая кулаки под одеялом. — А ей ты тоже об этом не говорил? Хочешь сказать, что влюблён в эту простушку?
— Не забывай: она твоя сестра, к тому же близнец, — напомнил он, завязывая галстук. — Я испытываю к Елизавете самые светлые чувства — и поеду к ней на днях. Благо, я знаю, где она живёт.
— Нет! — отрицательно закачала она головой, её глаза наполнились слезами ярости. — Ты не можешь так поступить. Ты не поедешь к ней!
— Не смей мною командовать! — прочеканил он, шагнув к двери. — Я буду делать то, что хочу. Лиза навсегда в моём сердце — и ты не в силах изменить этого.
Мирослава замерла, словно окаменев. В груди бушевала буря: ревность, обида, отчаяние — всё смешалось в один клубок. Она смотрела, как Александр направляется к выходу, и в этот момент поняла, что теряет его.
— Александр… — тихо позвала она, но он не обернулся. — Ты хоть понимаешь, что делаешь?
Он остановился у двери, но не повернулся.
— Понимаю, — ответил он глухо. — И мне жаль, если это причиняет тебе боль. Но я не могу лгать ни себе, ни тебе.
С этими словами он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Мирослава опустилась на кровать, сжала в руках одеяло и закрыла глаза. По щеке скатилась одинокая слеза. В комнате повисла тяжёлая тишина — тишина разбитых надежд и угасшей уверенности.
«Значит, так, — подумала она, сжимая кулаки. - Раз уж ты так увлечён ею — я покажу тебе, какая она на самом деле».
Она резко встала, подошла к окну и распахнула его. Холодный ветер ударил в лицо, отрезвляя и придавая сил. Мирослава глубоко вздохнула и улыбнулась — но улыбка вышла жёсткой, почти хищной.
Она задумалась и вновь осознала, что может потерять Александра и его расположение. Мирослава с обезумевшими глазами, обёрнутая в одеяло, бросилась вдогонку — всё ради того, чтобы переубедить его. Ей казалось, что на голову упадёт потолок, пол вот‑вот провалится: её будто огнём обжигали ревность, ненависть и желание поквитаться с княжной. Она считала, что Александр только её. Даже Юлия, которую она с трудом уговорила вернуться к нему, не представляла угрозы — но вот Лиза была опасной соперницей, даже не зная о том и находясь далеко.
— Не уходи! — она настигла его у лестницы. — Алекс, я люблю тебя, ты знаешь. Пожалуйста, не делай мне больно, я не заслужила такого отношения. Ты не должен к ней идти! Обещай, что не будешь искать с ней встречи?
— Мирослава, прошу, — он обхватил её за плечи и, глядя в глаза, продолжил: — Я ничего не должен тебе. Я вольная птица — и полно, на этом. Я и так задержался.
Мирослава онемела. Проводив его гнетущим взглядом, она вернулась в спальню. Она металась из стороны в сторону, придерживая сползающее одеяло, но действовать решила незамедлительно. Александр был слишком дорог ей — и допустить, чтобы он променял её на Лизу, она никак не могла.
Она и так слишком много потеряла, осталась одна. Даже Устинья, её мать, покинула девушку. После того как ей заплатил граф, Мирослава сразу направилась в тот дом, где они жили, и, к своему удивлению, нашла там женщину. Она забрала её — и они переехали в Петербург. Почти сразу Устинья начала болеть, и никто не мог ей помочь. Спустя год Мирослава её похоронила. Воспоминания о матери лишь усилили её решимость: она не позволит никому отнять у неё последнее счастье.
На следующий день она скромно оделась и приказала служанке собрать волосы в простой пучок. Надобно было выглядеть без изысков, чтобы внушить доверие: другого шанса может и не случиться. Путь она держала в Корниловку — дабы там поговорить с Юлией. Зная, что князя нынче не будет, Мирослава смело отправилась туда.