Лизу привели в тесную коморку, где она увидела Поля. Тот, в свою очередь, сохранял внешнее спокойствие. Поблагодарив урядника за понимание, он коротко скомандовал девушке:
— Идёмте со мной.
Для Лизы это был страшный сон, ставший явью. Она думала, что не скоро увидит солнечный свет, что княгиня наговорит на неё ещё не такое. Ведь у её семьи нет таких связей — они давно уже бедны и не весомы в обществе. В душе теплилась благодарность к графу, но она пока не могла осознать всего масштаба произошедшего.
— Можете не благодарить, — сказал Павел, когда они вышли на улицу.
Лиза прищурилась от яркого света — насидевшись в тесной камере, она глубоко дышала, приходя в себя от случившегося. Воздух пахнул свежестью, а лучи солнца согревали лицо. Она невольно улыбнулась — свобода казалась чудом.
— Может, объясните, чего ради вас обвинили в воровстве? — смотря на неё в упор, спросил Павел.
— Знаю одно: она не питает ко мне симпатий, — задумчиво сказала Лиза, рассматривая небо и пролетающих птиц. — Но вот с чего ей было всё придумывать, я не знаю.
Она рассказала всё как было: начиная с их встречи у церкви, заканчивая появлением урядника и «свидетеля» того, чего она не делала. Голос её дрожал, но она старалась говорить чётко, не упуская деталей.
— Я выясню, что к чему, — твёрдо заявил граф, позабыв про время. — Даю вам слово дворянина: правда выйдет наружу.
Он так увлёкся делом Лизы, что позабыл: где‑то его ждёт Ирина и сын. С неохотой он понимал, что вскорости ему придётся оставить девушку, — но его сильно тянуло к ней. В её глазах читалась такая искренность, а в голосе — столько боли и растерянности, что сердце графа сжалось. Он еле сдерживался, дабы не притянуть её к себе и не сказать что‑то утешительное.
Павел сделал шаг назад и кашлянул, стараясь взять себя в руки.
— Вы поедете со мной в Ивовку, — распорядился он. — Я сам доставлю вас к бабушке. А по дороге мы обсудим, как действовать дальше.
Лиза кивнула, чувствуя, как в груди зарождается робкая надежда. Впервые за последние дни она ощутила, что не одна — что есть человек, готовый помочь ей восстановить справедливость.
— Благодарю вас, граф, — тихо произнесла она. — Я не знаю, что бы со мной было, если бы не вы.
— Не стоит, — слегка улыбнулся Павел. — Главное — мы найдём тех, кто это устроил. И они ответят за свои поступки.
Он подал ей руку, помогая сесть в экипаж, и сам занял место рядом. Коляска тронулась, увозя их прочь от мрачных стен участка, навстречу новым испытаниям — и, возможно, новой судьбе.
Павел помедлил у ворот имения, не в силах заставить себя уйти. Он смотрел, как Лиза, всё ещё бледная после пережитого, помогает бабушке подняться на крыльцо — и сердце его сжималось от нежности и боли.
— Елизавета Петровна, — негромко окликнул он.
Лиза обернулась. В её глазах ещё читалась тень недавнего потрясения, но теперь к нему примешивалась благодарность — искренняя, без тени принуждения.
— Да, граф? — она слегка склонила голову.
— Я… — Павел запнулся, подбирая слова. — Я хотел бы ещё раз заверить вас: отныне никто не посмеет вас обидеть безнаказанно. Даю вам слово дворянина.
Лиза улыбнулась — на этот раз чуть теплее, чем прежде.
— Вы уже сделали больше, чем кто‑либо мог ожидать. Я никогда этого не забуду.
Глафира Фёдоровна, уже ступившая на порог, обернулась и внимательно посмотрела на них обоих. В её взгляде мелькнуло понимание — то, что раньше она считала навязчивостью графа, теперь виделось ей чем‑то большим.
— Павел Ильич, — сказала княгиня, — вы не откажетесь отобедать с нами? После всего, что произошло, будет правильно, если вы разделите с нами трапезу.
Граф на мгновение растерялся. Он собирался уехать, чтобы не смущать Лизу и не давать лишних поводов для сплетен, но отказать столь прямому и сердечному приглашению было невозможно.
— Буду польщён, — поклонился он. — Приму ваше приглашение с благодарностью.
Лиза, услышав это, слегка покраснела — едва заметно, но достаточно, чтобы Павел это заметил. Она жестом пригласила его войти, и он последовал за ними в дом.
За обедом разговор поначалу шёл о пустяках — о погоде, о цветах в саду, о последних новостях из города. Но постепенно напряжение спадало, и Глафира Фёдоровна решилась затронуть более серьёзную тему.
— Павел Ильич, — начала она осторожно, — скажите откровенно: что теперь будет? Вы уверены, что княгиня Корнилова не станет мстить?
Павел положил салфетку на стол и посмотрел сначала на княгиню, затем на Лизу.
— Я говорю с Юлией Алексеевной, — сказал он. — Я уверен она согласится отозвать обвинение и принести извинения.