— Мой участок стоит намного дороже, — воскликнула Глафира Фёдоровна, невольно выпрямляясь в кресле.
— Бросьте, княгиня, — прочеканила девушка. — Те земли находятся в низине, и вода бывает там по весне. Так что я даю вам приличную сумму за него.
— Послушай, девочка, — вздохнула Глафира Фёдоровна, — я, конечно, понимаю твоё стремление забрать у нас последнее, но я не могу отдать свои земли за бесценок. Эти земли принадлежали моей семье поколениями.
— Глафира Фёдоровна, поверьте, вы не найдёте лучшего покупателя, — настаивала Мирослава, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.
В этот момент распахнулись створки дверей, и появилась Катерина. Она напряжённо посмотрела на девушку, которая так сильно изменилась: теперь та выглядела как важная дама, что ещё сильнее встревожило Катерину.
— Только вас и не хватало, — иронично протянула Мирослава. — Ах да, недостаёт ещё вашей дочери. Где же она?
— Что эта девица делает здесь? — вспыхнула Катерина, входя в комнату.
— Не беспокойтесь, мадам, — с холодной усмешкой отозвалась Мирослава, — я исключительно по делам. Как ваш любовник? Он всё ещё в бегах? Я мечтаю увидеть его на каторге.
— Выгоните её, маменька! — указала на дверь Катерина. — Она просто насмехается над нами!
— Вы знаете, что теперь я хозяйка в Ушаковке? — продолжила Мирослава, наслаждаясь эффектом своих слов. — Я купила ваше имение.
— Что? Как это понимать? — хлопая глазами, Катерина бросала взгляд то на неё, то на мать.
— Да‑да, — кивнула довольная Мирослава. — Вы же не смогли расплатиться с долгами. Вас ограбили и пустили по миру — а я оказалась той, кто подобрал остатки вашей гордости вместе с имением.
— Это уже слишком! — прошипела княгиня. — Немедленно убирайся, никчёмная девица! От тебя одни беды!
— Конечно, мадам, — парировала Мирослава с ядовитой улыбкой. — Я имела несчастье быть у вас в услужении, так уж извольте терпеть меня столько, сколько вздумается. Неужто ваша маман утаила такое? Думаю, она не сказала вам главного: это я приказала ограбить вас, чтобы вы оказались на улице.
— Ты? — Катерина побледнела, а затем лицо её вспыхнуло гневом, и она бросилась на Мирославу. — Я вырву тебе глаза!
Девушка успела отбежать от разъярённой Катерины, а Глафира Фёдоровна схватила дочь за руки, чтобы избежать драки.
— Почему вы молчали? Почему не сказали об этом раньше? — негодовала Катерина, пытаясь вырваться.
— Да разве ты что‑то замечаешь, кроме этого негодяя? — парировала Глафира Фёдоровна. — Тебе даже не интересна собственная дочь, а тем паче кто‑то другой.
Поправив платье и причёску, Мирослава наблюдала, как старая княгиня усадила дочь в кресло и успокаивающе погладила её по плечу.
— Тебе лучше уйти, — твёрдо обратилась Глафира Фёдоровна к девушке. — И больше никогда не появляйся в этом доме.
— Раз вы не согласны с моим предложением, то прощайте, — бросила на ходу Мирослава, направляясь к выходу. — Но помните: моё предложение остаётся в силе. Пока остаётся.
Она величественно прошествовала к двери, но на пороге обернулась:
— Подумайте хорошенько, княгиня. Время работает не на вас.
С этими словами она вышла, оставив после себя тяжёлую тишину. Глафира Фёдоровна обняла дрожащую Катерину, пытаясь успокоить её и одновременно осмыслить услышанное. В голове у княгини крутилась одна мысль: как защитить свою семью от этой новой угрозы?
Когда затихли её шаги, Глафира Фёдоровна вспомнила, что ещё не всё сказала девушке, и поспешила догнать. Она успела окликнуть её, когда та садилась в экипаж.
— Я не договорила, — сказала запыхавшись княгиня. — Я должна сказать тебе что‑то, и это касается тебя.
Поджав недовольно губы, девушка сошла с подножки и направилась за княгиней.
— Говорите быстрее, я спешу, — поторопила её Мирослава.
— Ты и я знаем, что князь Ушаков — негодяй, в этом нет сомнений. Но он ваш с Лизой отец, — вздохнула старая княгиня.
— Что? — Мирослава сначала засмеялась, принимая всё за нелепую шутку, а затем нахмурилась, принимая донельзя серьёзный вид. — Вы уверены в этом?
— Да, девочка, — подтвердила та. — Этот человек — ваш отец, и того не отнять. Просто я думаю, что ты должна об этом знать. Это и твоя история.
— Знаете, Глафира Фёдоровна, меня это мало волнует, — отрезала она. — Я не считаю ни вас, ни вашу внучку частью своей истории. Я сама по себе. Так что не обессудьте!
Мирослава быстрым шагом направилась к экипажу, оставляя княгиню в растерянности. Она проводила девушку взглядом, а затем поднялась по ступеням, где её встречала Катерина.
Тем же днём Лиза гуляла по старому парку, что был в одной версте от имения. Ей нравился вид нетронутых тропинок, заросших полян, нравилось слушать пение птиц — так она отвлекалась от тягостных мыслей. Назад она шла пешком, не спешила, а любовалась по дороге видами и пейзажами, что открывались вокруг. В руках она несла букет полевых цветов — ромашек, колокольчиков и нескольких ярко‑синих васильков — и чувствовала себя радостной, точно ребёнок.