Лизу отстранили, но она не отходила от двери спальни, вцепившись в косяк. В голове крутилась одна мысль: «Если бабушка не очнётся… если она уйдёт… это будет моя вина».
Доктор вышел спустя четверть часа. Лиза бросилась к нему:
— Как она? Что с ней?
— У княгини нервное потрясение и, похоже, приступ сердца, — серьёзно ответил врач. — Ей нужен полный покой, тишина и лечение. Сейчас она пришла в себя, но говорить с ней нельзя.
Лиза кивнула, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Она знала: теперь ей придётся рассказать всё до конца — и о Марфе, и о своём прошлом, и о том, как чудом выжила. И сделать это нужно так, чтобы не навредить бабушке ещё сильнее.
Глава 61
Лиза только проводила эскулапа и выглядела удручённой. Врач прописал капли, настойки и, главное, отсутствие переживаний: ведь Глафира Фёдоровна была уже немолода, и сердце у неё было слабое, а на фоне последних событий она явно не выдержала. Пришлось отдать последние сбережения — всё, что было, забрала Катерина, а Ушаков — все средства, что когда‑то привёз в дом. Лиза не хотела думать о том, что им делать; оставалось надеяться на продажу земли в Вершинке.
Она наказала служанке дать капли бабушке, когда та проснётся, а сама направилась на уборку комнаты матери: там был беспорядок, да и спальня князя оставляла желать лучшего. Ей не удалось приступить к делу, так как лакей сообщил о прибытии Ильи Семёновича — чему девушка была совсем не рада.
Лиза глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла навстречу гостю.
— Здравствуйте, граф, — сказала она, едва появившись перед ним. Его недобрый взгляд не сулил ничего хорошего.
— Здравствуй, — буркнул тот. — Не буду затягивать и сразу приступлю к делу. — Он кашлянул, казалось, собирается с мыслями, и сверкнул глазами, полными скрытой неприязни. — Дело касается моего сына. Я знаю, Поль увлечён тобой. Он мне признался, что не может забыть тебя и сам не свой из‑за этого. Всё бы ничего, но он женат, у него есть сын — а вы должны прекратить сие безумие.
— Послушайте, Илья Семёнович, я не давала вашему сыну повода для этого, — возмущённо парировала Лиза. — Я не знаю даже, что у него в голове, и вообще не понимаю, в чём вы меня обвиняете.
— В том, что вашим отношениям надобно положить конец, — прочеканил грозно он. — Ежели вы рассчитываете на его расположение, то будьте осторожны: Поль всегда был безрассуден, он любит ходить по лезвию.
— Я не понимаю, что вы хотите? У нас с Павлом Ильичом нет ничего, нас ничто не связывает.
— Может быть, княжна, — кивнул тот, — но стоит вам ответить ему — хоть словом, хоть взглядом, — и он сразу же потеряет к вам интерес. Таков мой сын, и другим не будет.
Лиза почувствовала, как кровь прилила к щекам. Слова графа жгли, словно раскалённое железо.
— Вы оскорбляете меня, и я прошу вас покинуть дом, — произнесла она, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипело от ярости. — Я не позволю унижать себя в моём же доме.
Илья Семёнович на мгновение замер, оценивающе глядя на неё. В его глазах мелькнуло что‑то похожее на уважение — но лишь на миг.
— Я уйду, — вздохнул он, — но вы должны помнить мои слова. Поль — мой сын, и я не допущу, чтобы он разрушил свою жизнь из‑за увлечения.
Он развернулся и направился к двери. Лиза стояла неподвижно, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Как только граф скрылся за дверью, она бессильно опустилась в кресло. Руки дрожали, в горле стоял ком.
«Как они все смеют решать за меня? — думала она. — Сначала мать, бросившая нас, теперь появился граф, указывающий, что мне делать…»
Лиза была возмущена до предела: в последнее время её постоянно обвиняли в том, чего она не делала. Казалось, все неприятности мира обрушились на её голову — но главное оставалось неизменным: здоровье Глафиры Фёдоровны.
Она направилась к бабушке — ей хотелось посмотреть на неё и узнать, не проснулась ли она. Служанка, что дежурила возле больной, уже давала ей капли, прописанные доктором. Увидев внучку, княгиня улыбнулась и словно ожила.
— Девочка моя, — протянула Глафира Фёдоровна, а Лиза вмиг оказалась рядом и, взяв её руку, поцеловала. — Доставила я тебе хлопот.
— Не говорите так, вы — единственное, что у меня осталось, — Лиза улыбалась, желая показать бабушке свою силу, но душа её кричала и плакала.
— Ах, я вот всё думаю о том, почему ты мне не открылась, — вздохнула княгиня. — Почему не доверилась своей старой бабке? Нужно было заявить на этого убийцу!
— Вы же знаете, кем была Марфа, — вздыхала Лиза. — Когда я смогла всё вспомнить, то не хотела возвращаться: страшно боялась князя. А потом он угрожал, что и вам сможет навредить.