— У вас чудесный сын, — отметила Лиза, усаживаясь за чайный столик.
— Отрадно было наблюдать за вашим общением, — сказал Поль. — Обычно Алёша не так разговорчив с незнакомцами.
— Наверное, я ему понравилась, — отозвалась она.
— Я полностью разделяю его мнение, — искренне произнёс граф.
После этого Поль принёс конверт, в котором лежали заветные ассигнации, и передал их девушке. Лиза приняла деньги с облегчением — теперь она сможет купить лекарства для бабушки, оплатить счета и хоть ненадолго снять груз с плеч. Она не делала ничего дурного, лишь спасала свою семью.
— Обещайте, что ежели у вас появятся проблемы, вы обратитесь ко мне, — сказал он, когда они вышли на улицу. — Вы должны мне доверять!
— Я не хочу иметь проблем, — отрезала Лиза. — Не хватало, чтобы кто‑то ещё обвинил меня в том, чего я не делала.
— Простите за моего отца, — вздохнул виновато граф. — Его слова были неразумны с его стороны.
— Неразумно оставаться здесь и дальше, — сказала она и спустилась со ступеней, где их ждала пролётка.
Вознамерившись проводить её лично, Павел уселся рядом в экипаже. Лиза удивлённо сверкнула глазами.
— Не стоит, Павел Ильич, я в состоянии сама добраться до дома, — возмутилась она.
— Не хватало, чтобы что‑то случилось, — твёрдо заявил он, указывая на конверт на её коленях. — Трогай, Егор.
Экипаж тронулся. Лиза невольно взглянула на графа — тот смотрел вперёд, но в уголках его губ таилась едва заметная улыбка. В груди девушки шевельнулось странное чувство: впервые за долгое время она ощутила, что не одна в этом мире, что есть человек, готовый прийти на помощь. Но она пока не решалась довериться этому ощущению — слишком много разочарований было в её жизни.
Глава 63
Они подъезжали к почтовой станции, когда небо вдруг потемнело, и начало греметь со всех сторон. Вдалеке сверкнула первая молния, а через мгновение их накрыла тяжёлая тёмная туча, которая уже сыпала крупными каплями дождя. Капли быстро участились — они стучали по крыше экипажа, барабанили по стёклам, превращаясь в сплошной поток. Стало темно, и ослепительные молнии резали небо на части, на мгновение озаряя окрестности призрачным светом. Лиза с тревогой думала, как бы ей добраться до дома: там её ждёт бабушка, наверняка волнуется, может встать с постели, несмотря на слабость и болезнь. В груди сжималось от беспокойства — она представила, как Глафира Фёдоровна тревожно ходит по комнате, выглядывает в окно, ждёт внучку.
— Надобно остановиться на почтовой станции, — точно приговор, зачитал Поль, глядя, как стремительно темнеет небо. Молния осветила его лицо — серьёзное, сосредоточенное. — Переночуем, а утром — в путь.
— Но как же так? Я бы хотела нынче вернуться, — вздохнула Лиза, чувствуя, что всё против неё. Голос дрогнул: она вдруг ощутила себя совсем беззащитной перед стихией и обстоятельствами.
— Мы не можем рисковать, — твёрдо сказал Павел. Он слегка наклонился вперёд, чтобы лучше видеть дорогу, хотя из‑за пелены дождя почти ничего не было различимо. — Дороги после дождя развезёт — колёса увязнут в грязи, потеряем время, а то и сломаем экипаж. Не волнуйтесь, вам не придётся со мной соседствовать: у вас будет отдельная комната.
Стоило Лизе сойти с подножки, как она тотчас промокла до нитки. Дождь лил с такой силой, что вокруг висела плотная пелена — ничего не разглядеть на расстоянии вытянутой руки. Холодные струи стекали по лицу, волосы прилипли ко лбу, платье мгновенно стало тяжёлым и липким. Возница помог ей укрыться под навесом у входа, а граф поспешил договориться о ночлеге — с чем она никак не могла смириться. Всё шло не по плану, а каждая минута промедления казалась ей роковой.
После их проводили в комнату — небольшую, но чистую, с кроватью, столом и камином, в котором уже теплился огонь. В помещении пахло сухими дровами, воском и немного — старым деревом. Лиза невольно вздохнула с облегчением: здесь было тепло и сухо. Павел огляделся, проверил, всё ли в порядке, и сказал:
— Вы останетесь одна. Но вы не беспокойтесь: я не буду вас тревожить.
— Надо же, — с недоверием протянула она, оглядывая скромное убранство комнаты. Взгляд скользнул по простой деревянной кровати с пуховым одеялом, по небольшому зеркалу в резной раме, по занавескам, слегка колышущимся от сквозняка.
— Вы мне не верите? Спросите служащего — и вам скажут то же самое, — парировал он. — Вы изрядно промокли. Снимите платье и просушите как следует.
— Ну уж нет, и не подумаю, — усмехнулась она, отступая к стене.
— Хотите завтра же заболеть? — в тон спросил Поль. — И мне придётся вас выхаживать?