Граф велел кучеру гнать во весь опор. К вечеру Поль добрался до Ушаковки и решил не выдавать себя, а появиться внезапно — оставил экипаж подальше от ворот, за поворотом старой дороги, поросшей кустарником. Он осторожно подошёл ближе, прячась за деревьями и живыми изгородями, и вдруг увидел Мирославу. Рядом с ней стоял Ефим, которого Поль хорошо знал: тот некогда служил у Левандовских, но был уволен за воровство.
Они так увлечённо что‑то обсуждали, что не замечали, как за ними наблюдает Павел. Мирослава жестикулировала, указывала рукой куда‑то в сторону леса, а Ефим кивал, время от времени озирался по сторонам. Затем она вместе с ним уселась в пролётку — и они спешно уехали.
Поль не раздумывая бросился к своему экипажу.
— Следуй за той пролёткой, — приказал он кучеру, показывая направление. — Но держись на расстоянии, чтобы нас не заметили.
Они ехали по просёлочной дороге, пока пролётка не свернула в сторону — примерно в двух верстах от Ушаковки, рядом с избой на краю села. Мирослава вслед за Ефимом направилась к скромному жилищу: ветхая изба с покосившейся крышей, окружённая зарослями бурьяна и крапивы. Они остановились у калитки, о чём‑то коротко переговорили, а затем обошли дом и скрылись за высокой травой, росшей у оврага.
Павел велел кучеру остановиться на расстоянии и сам вышел из экипажа. Он оставил его в рощице, а сам осторожно двинулся вперёд, стараясь не шуметь. Притаившись за густым кустом боярышника, он стал наблюдать.
— Я надеюсь, она не сбежала? — на ходу спросила Мирослава, нервно поправляя перчатку.
— Обижаешь, — протянул Ефим, ухмыляясь. — Я всё сделал, как и договаривались. А теперь я жду награды.
— Получишь, как и условились, — бросила она, не глядя на него.
Позади избы находился старый сарай — покосившееся строение с прогнившей крышей. Как только они дошли, Ефим распахнул перед ней дверь, отодвинув тяжёлый засов. Мирослава с поднятой головой перешагнула через порог и сразу нашла глазами того, кто, по её мнению, был виновен в её беспокойном одиночестве.
Лиза сидела на земляном полу, прислонившись к стене. Когда дверь открылась, яркий свет ударил ей в лицо, и она прищурилась, пытаясь разглядеть вошедших. Её платье было испачкано, волосы спутались, а на запястье виднелся след от верёвки.
— Ну, — протянула Мирослава и медленно направилась к измученной девушке, нарочито стуча каблуками. — Такой ты мне больше нравишься. Как тебе эти условия? Думаю, здесь получше будет, чем у твоей бабки.
— Что тебе нужно от меня? Для чего всё это? — пыталась понять намерения Лиза, стараясь говорить твёрдо, хотя голос предательски дрожал.
— Правда хочешь знать? — Мирослава кивнула Ефиму, и тот сразу протянул ей револьвер — старый, но явно исправный.
Лиза застыла. Сердце от страха заколотилось где‑то в горле, в висках застучало. Она не могла поверить, что её жизнь оборвётся в этом ужасном, скверно пахнущем месте.
— Видишь, каковы мои намерения, — с холодной улыбкой произнесла Мирослава, переводя взгляд с оружия на испуганную девушку.
— Отпусти меня! Зачем тебе брать на душу такой грех? Ты не такая, я уверена… — Лиза пыталась достучаться до остатков человечности в её душе.
В ответ раздался хохот Мирославы — звонкий, истеричный смех, от которого Лизе стало не по себе. Она сильнее сжалась в тугой ком и с ужасом наблюдала, как та водит пальцем по спусковому крючку.
— Ты не имеешь понятия, на что я способна, ничтожное ты создание, — процедила Мирослава и подошла ближе, любуясь отчаянием и безвыходностью в глазах Лизы.
— Что я тебе сделала? — пролепетала Лиза, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
— А ты не понимаешь? — Мирослава покачала головой, а затем прикусила губу от переполнявшей её злости. — Ты посягнула на моё!
— О чём ты? — перепуганная Лиза всё ещё не понимала её.
— Об Александре, глупое ты создание! — прикрикнула Мирослава и опустилась на корточки рядом, чтобы видеть её затравленное лицо. — Он только мой!
— У нас ничего нет с князем, — твёрдо парировала Лиза. — Я никогда не давала ему повода.
— Зато он влюблён и полон надежд, — прошипела Мирослава. — Я не позволю тебе второй раз отнять у меня мою жизнь.
— Я не виновата, что маменька оставила тебя, а не меня, — бросила ей Лиза. — Не виновата, что Александр Сергеевич так относится ко мне. Я не искала его внимания.