— Мне не нужна ваша милость, граф. А ежели хотите, могу прямо сейчас покинуть ваше жилище, — не уступая его надменному тону, произнесла она.
— Я бы с радостью избавился от тебя, только, боюсь, это отразится на моей репутации, так что придётся тебя терпеть, — запустив руку в тёмные волосы, произнёс он.
— Что ж, тогда покиньте мою спальню и дайте мне отдохнуть, — приказным тоном заявила Лиза, указав пальцем на дверь.
С ухмылкой он направился к себе, а затем быстро переоделся, командуя денщику подготовить коня. Едва расцвело, как Поль уже спускался вниз, где ему навстречу вышел Илья Семёнович.
— Ты куда собрался? — строго пробурчал граф‑отец.
— Я не собираюсь изображать влюблённого супруга, — заявил он. — К тому же вы и без того всё знаете.
— Имей хотя бы совесть, — прочеканил отец‑граф и ухватил сына за плечо. — Скоро проснутся гости. Что они подумают о нас?
— Придумайте что‑то, — отмахнулся Павел. — Вы и так всё решили за меня — и насчёт той, кто теперь будет жить здесь. Ваша партия в лице Ушаковой неподходящая для меня!
— Мало ты ремня получал, избалованный мальчишка, — свирепствовал тот. — Ты едешь к той девице?
— Я еду к любимой женщине, — отрезал Поль и, не желая задерживаться, оказался на улице.
Когда солнце уже поднималось над лесом, Павел подъехал к маленькому купеческому домику, который он снимал для той, кого любил. Едва он оказался на крыльце, как ему открыла дверь молодая черноглазая девушка со смуглой от солнца кожей. Она удивлённо распахнула глаза — они засияли, точно алмазы. Тёмная коса змеёй лежала на плече, и, не выдержав, девушка бросилась в его жаркие объятия.
— Танечка, любовь моя, — шептал он и, подхватив её на руки, занёс в дом.
— Поль, как я ждала! Места себе не находила, — твердила она, когда он покрывал поцелуями её лицо и шею. — Так боялась, что ты там с ней.
— Нет, моя жизнь, не думай о ней. Для меня существуешь только ты, — он впился в её губы, а ладони скользили по спине, опускаясь к бёдрам.
Глава 9
С утра Фрося уже суетилась в будуаре Юлии. Хозяйка спустилась к завтраку, а тем временем девушка старалась прибрать всё как следует и не злить её. В первую очередь она поставила в вазу свежий букет роз. Княгиня отстранила прежнюю служанку, предпочитая держать поближе Фросю, и всё время искала повода отчитать ту за малейшую провинность. Юлия не забыла о том, что ей поведала служанка: она решила отомстить той за вольное и непозволительное поведение, но не выдавала себя, тем паче перед Александром.
Княгиня застала Фросю за разбором салфеток и, недолго думая, позвала за собой. Девушка последовала за хозяйкой, которая остановила её посередине комнаты.
— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно спросила Юлия.
— Лучше, но не могу вспомнить себя в прошлом, — вздохнула девушка, удивляясь её доброте.
— Ты верно думаешь, что я жестокосердная? — уставив тёмные глаза, вновь спросила княгиня, расхаживая перед девушкой точно маятник.
— Что вы? Я не могу так думать, — опустив глаза, отозвалась Фрося.
В ответ княгиня повела девушку к окну и принялась показывать чудесный вид из окна, отмечая, что они намерены расширить сад, дабы посадить ещё больше деревьев. Фрося чувствовала, что происходит что‑то из ряда вон выходящее, но играла по правилам хозяйки, не говоря ни слова, а только кивая. После она приказала девушке идти вниз и принести свежую воду в графине, но главное — не спешить, а заодно распорядиться насчёт вечерней ванны для неё.
Не прошло и получаса, как всю прислугу уже выстроили внизу: выяснилось, что у хозяйки пропало кольцо с большим камнем. Тихон приказал Фросе оставить всю работу и присоединиться к собранию. Узнав об этом инциденте, Александр, оставив все дела, подошёл к взволнованной жене.
— Ты уверена, что украшение пропало? — тихо спросил он, пока Тихон убеждал, чтобы вор сдался добровольно.
— Алекс, то кольцо было подарком бабушки, оно самое красивое, и его украли нынче, — как можно тише отозвалась княгиня.
Вздохнув, князь Корнилов украдкой взглянул на Фросю: она стояла, опустив глаза, а на губах у него до сих пор ощущался вкус её губ. Юлия же сурово глядела на каждого служащего в доме, точно все были под подозрением.
— Я требую, чтобы вор сознался и не усугублял ситуацию, — требовала та.
Никто не смел поднять глаза, и тишина застыла в гостиной — только часы непрерывно отсчитывали время вперёд.
— Раз так, пусть Тихон для начала обыщет каждого. Есть вероятность, что вещь может быть в кармане или в людской, — прочеканила та и жестом приказала управляющему действовать.