Некоторое время она стояла у открытого окна наблюдая как шар солнца касается крон деревьев, а затем присела в кресло. Она улыбалась представляя, что отняла у Глафиры Фёдоровны последнее жилище и теперича те слоняются по миру без крыши над головой. Только этим она и жила изо дня в день, это приносило радость её страдающему сердцу, она не знала и толики жалости, а только презрение точно черная вуаль накрывало её. Мирослава услышала шум в главной половине дома и не продала тому значение, предполагая что это кто-то из слуг. Дом был небольшим, но уютным и именно здесь девушка планировала остаться, перевезти вещи и обзавестись хозяйством. Задумавшись, она не сразу распознала приближающиеся шаги, а когда повернулась то вздрогнула – в проёме стоял Ушаков и прищурив ненавистно глаза, смотрел на неё.
- Не ждала? – Кивнул он, а Мирослава впилась ногтями в бокал и от страха не могла выдавить и слово. – Вижу ты совсем не гостеприимна! Где приветствие? Где почёт? И это после всего что я для тебя сделал!
Мирослава молчала и не шевелилась, казалось она просто вросла в пол и ноги одеревенели. Ушаков не сводя глаз с неё прошёл вперёд и ухмыляясь замер напротив, точно хищник загнавший свою жертву.
- Ведь это благодаря мне ты здесь живёшь не в чём не нуждаясь, - продолжил он. – Ты забыла, что ежели я не притащил тебя в Ушаковку ты бы жила точно нищенка в том доме и доедала бы объедки.
Мирослава молчала, князь же нахмурив брови ждал, но тишина отзывалась в ответ.
- Ну? – Рявкнул тот. – Язык проглотила?
Не выдержав девушка, что было сил бросила бокал прямо перед ним и воспользовавшись его растерянностью, бросилась бежать без оглядки. Князь Ушаков не медля пустился вдогонку, думая что девушка споткнётся или замедлит бег и тогда он без труда настигнет её. Мирослава же точно лань, метнулась на лестницу и вскоре оказалась наверху, в то время как князь оставался внизу. Она влетела в спальню и дрожащим руками повернула ключ, а затем пододвинула стул и принялась ждать.
Ушаков осторожно подошёл, но Мирослава слышала каждый его шаг, превращаясь в сплошной слух. Она на носочки подошла к бюро и достала из ящика ножницы, ибо знала на что способен этот человек, а ежели он здесь, то добра ждать не стоит. Когда она немного успокоилась, понадеявшись что тот отступит, испугавшись слуг или не сможет понять в какой из комнат она находится, он навалился на дверь. Мирослава обрушила ладонь на приоткрытый рот, подавив крик, что хотел вырваться их неё, ей становилось не на шутку страшно.
- Открой дверь по хорошему, - послышался его голос. – Я пришёл лишь поговорить.
Девушка боялась и дыхнуть, ей казалось что он не посмеет ворваться, сломать дверь, ведь тогда слуги услышат и бросятся ей на помощь.
- Я не намерен ждать до ночи, - грозно стуча, прикрикнул князь. – Открывай!
Мирослава только сильнее сжимала ножницы, готовая найти им применение.
- Последний раз я приказываю тебе открыть эту чёртову дверь, - негодовал тот.
Не прошло минуты и Ушаков с силой ударил по двери, а стул служивший хоть каким-то препятствием зашатался. Мирослава хотела взять вазу, чтобы швырнуть ею в него, но не успела – князь сделал ещё один удар и дверь поддалась. Тот ворвался к ней с перекошенным лицом, полный довольства и превосходства, а девушка замахнулась ножницами, готовая биться до конца.
- Ты никогда меня не слушаешь, - прохрипел тот. – Ежели ты была послушный, то не оказалась бы здесь, забитая и жалкая.
- Что вам нужно? – Бросила она.
- Разобраться с тобой, - сквозь зубы прошипел тот. – Думаешь будешь жить точно барышня? Ты обворовала и меня тоже, а такого я не потерплю.
- Вас ищут, чтобы отправить в грязную тюрьму, вы сгниете там, - прочеканила Мирослава, а князь засмеялся.
- Скорее это ты сгниешь, только в земле, ибо я немедля откручу твою шею, чтобы больше не смела портить людям жизнь - прорычал тот.
Ушаков стеной пошёл на Мирославу, да так быстро что она не успела и сообразить, не смогла увернуться от него. Он уцепил её за волосы, когда та попыталась метнуться в сторону, князь зловеще хохотнул, а она вскрикнула от боли. В попытке защитить себя, Мирослава замахнулась как могла ножницами и прошлась по плечу князя, который выругался.