Тот принялся на глазах у хозяев сначала осматривать карманы каждой из девиц, что были вхожи в спальню княгини. Досталось и лакеям, ведь они тоже могли совершить подобное. А когда дошла очередь до Фроси, Юлия подошла ближе. Рука Тихона погрузилась в карман передника, и, как только он нащупал дорогую вещицу, облегчённо выдохнул.
— Попалась, чертовка, — прошипел он.
На ладони у него красовалось кольцо. Лицо Юлии скривилось, а у князя было ярое отрицание происходящего. Она полоснула взглядом по бледной и испуганной девушке, которая отрицательно качала головой.
— Воровка, — прошипела княгиня, подходя ближе. — Ничтожная воровка!
— Я не брала, — хлопая голубыми глазами, пролепетала та.
— Подлая лгунья, — прикрикнула та.
Она подошла вплотную и ударила протестующую девушку по щеке. Все ахнули, а Александр грубо оттащил Юлию в сторону, несмотря на протест.
— Ты что, с ума сошла? — тихо произнёс он.
— Она воровка, — указывая пальцем на Фросю, сказала та. — Её нужно наказать, чтобы не было повадно другим.
— Мы должны поговорить, — заявил он.
Напоследок Юлия успела кивнуть управляющему, и, как только они с Александром скрылись за дверью, тот грубо толкнул Фросю. Он приказал ей идти в чулан — там её место, — а девушка, дрожа всем телом, не понимала, что происходит и как кольцо оказалось у неё в кармане, ведь она даже не видела его.
Александр с силой хлопнул дверью и, сдвинув брови на переносице, сурово бросил взгляд на невозмутимую супругу, которая не замечала этого.
— Что это за история? — бросил он.
— Что за тон, Алекс? — прочеканила она. — На твоих глазах мы уличили воровку, преступницу. А ты допрашиваешь меня?
— Бред, — эмоционально всплеснул он руками. — Я уверен, девушка не могла этого сделать.
— Что? — Глаза княгини округлились. — Может, ты обвиняешь меня? По‑твоему, я сама украла у себя?
— Я этого не сказал, — яростно парировал он.
— Ты защищаешь эту служанку? — наступала она, пока его глаза бегали по стене в попытке найти решение, чтобы обезопасить Фросю от гнева Юлии.
— Я хочу справедливости! Что ты намерена делать?
— Это не твоя забота! Я накажу эту негодницу за всё! — заявила она, а в голове зрел план посильнее ударить по ненавистной служанке.
Александр подошёл к ней. В глазах горел огонь ярости: в них он читал злость и отчаянное желание отстаивать своё слово несмотря ни на что.
— Как кольцо оказалось у девушки? — спокойно прочеканил он.
— Спроси у неё! Ты же любишь защищать эту безродную, — иронично пропела та.
— Ты думаешь, она так глупа, что после того, как украла, оставила бы при себе? — в упор глядя на Юлию, спрашивал он, а её брови поползли вверх.
— Откуда мне знать? Думаю, тебе виднее, — ухмыльнулась та, вспоминая слова служанки об их встрече у моста. — А впрочем, нынче ты всё видел сам!
— Где тот медальон, что был при Фросе, когда её нашли? — прямо спросил он.
Юлия растерялась, но, собравшись, выдохнула, а затем развела руками и отошла к двери.
— Не понимаю, о чём ты, — парировала та.
— Ты всё понимаешь! Зачем ты взяла его?
— Ты о той безделице, что была у этой неизвестно откуда взявшейся? Так я избавилась сразу же — он ничегошеньки не стоит. Откуда ты узнал? Неужто девица приходит в себя? — с язвительной улыбкой отозвалась та, игриво поправляя русую прядь.
— Какая разница! Но я не верю в то, что ты говоришь, — заявил он и подошёл к ней ближе.
— Дело твоё, мой дорогой, — обронила она. — Только я не позволю тебе и дальше устраивать шашни с этой безумной на глазах у всей челяди.
— Побойся Бога и не устраивай самосуд, — произнёс он.
На это она фыркнула и направилась к Тихону, чтобы дать указания насчёт Фроси.
К вечеру, когда улеглись страсти и дом зажил привычной жизнью, Александр, не в силах усидеть на месте, направился к чулану, где княгиня держала Фросю без еды и воды. У него сжималось сердце от мыслей, что с ней так поступили. Он не верил Юлии, зная, как та ненавидит бедную Фросю, но не мог действовать напролом. Было важно скорее найти хоть какой‑то след прошлого девушки, и с каждым разом он сильнее убеждался, что она не похожа на обычную служанку.
— Фрося, это я, — постучав в дверь, тихо произнёс князь.
— Александр Сергеевич, я здесь, — раздался её тихий голос за дверью, а у него всё перевернулось внутри: ему донельзя хотелось прижать её к груди и гладить, точно котёнка.