- Вы необыкновенный, - лицо княгиня просветлело и порозовело, в глазах появился блеск. – Я хочу увидеть её! Хочу поговорить и возможно она простит нас за все.
- Я думаю вам стоит увидеться и кто знает, быть может Мирослава услышит вас, - кивнул он.
Вскоре они уже уселась на сиденье экипажа и тронулись в путь. Глафира Фёдоровна перебирала в руках платок, волнуюсь перед встречей с Мирославой, зная что они далеко не в дружеских отношениях.
- Я бы хотел вас предупредить, - произнес он, натыкаясь на ее удивлённый взгляд. – Внешность Мирославы несколько пострадала.
- Как это понимать? – Спросила та.
- У неё обожжено лицо и из-за этого она в удручающем состоянии, - вздохнул Александр.
- Бедная девочка, - уронив лицо в ладонь протянула она.
- Вы сами все увидите, - заявил князь.
Александр снял для Мирославы дом неподалёку от своего и там, под наблюдением слуг и эскулапа, она жила. За все время девушка не разу не взглянула на себя в зеркало, а все чаще молчала, только принимала лекарства, пила и ела по расписанию. Князь Корнилов старался не беспокоить её общением, а только узнавал у доктора о самочувствии Мирославы и старался всячески помочь.
Прошёл месяц и девушка понемногу поправлялась, не считая душевных ран, которые слишком глубоки и болезненны. Казалось ей всё безразличным, но больше её убивали мысли, что Александр делает это из-за жалости, а не по любви. В один из дней она поднялась на ноги, лежать ей надоело, тем паче раны постепенно затянулись и не так сильно болели. Мирослава осмотрелась, замечая вазу с цветами поставленную слугами и стол с графином, где ярко сияли лучи солнца, проникая сквозь распахнутые занавеси.
Она непривычно себя чувствовала, ноги еле передвигались, а на руках до сих пор оставались повязки. Мирослава открыла дверь и вышла пошатываясь коридор, чувствуя воздух и аромат цветов в нем, что стремился отовсюду и вдохнув полной грудью, она направилась в неизвестном направлении. Дом ей был не знаком, поэтому было все равно куда следовать, лишь бы размять тело. Одна из спален была приоткрыта и она решила осмотреть её, а когда оказалась внутри, то обстановка расположила к себе. Мирослава прошла вперёд, но когда справа она заметила зеркало, то резко повернулась, ей донельзя захотелось взглянуть на себя.
Она надеялась, что со временем раны от ожога затянуться, хотя прошло не так и много, но внутри неё вмиг что-то сломалось. Напротив стояла чужая для неё, незнакомка и выглядела устрашающе, что даже в страшном сне невозможно представить. Лицо, что когда-то отличалось гладкой, белой кожей, превратилось в красное пятно с уродливыми буграми, глаза уменьшились и казалось впали, точно она было не человек, а призрак, оболочка от когда-то живущего на земле.
Мирослава, повергнутая в ужас от самой себя застыла на некоторое время, а затем подошла вплотную и принялась рассматривать свое лицо. Она надеялась, что это игра воображения, что это не так страшно как показалось, но её ждало разочарование – вблизи шрамы и обожжённая кожа выглядели еще страшнее.
- Нет, нет, - шептала она, дрожащими губами.
Под руку попался подсвечник и девушка замахнулась им в свое отражение.
- Чудовище! - Крикнула она, прежде чем тот полетел в зеркало, разбивая его на тысячи осколков.
Она вновь отчаянно крикнула, зная что уничтожив отражение, невозможно избавиться от того что является частью ее самой, то с чем придётся существовать. Мирослава упала на пол, рыдая навзрыд, она бы все на свете отдала, чтобы это был всего лишь страшный сон, где вскорости её ждёт пробуждение. Прибежали слуги и принялись её поднимать, а следом увели в спальню, где ей пришлось дать успокоительное.
Прошло два дня с этого дня и тогда появились Глафира Фёдоровна и князь Корнилов. Слуги сообщили Александру о том происшествии, только он разозлился и отчитал их за невнимательность. Княгиня не стала вмешиваться, а лишь со страхом подумала, что все много серьёзнее, чем она себе представляла, раз девушка так сильно испугалась своего отражения.
После, Александр проводил её туда, где находилась Мирослава и пожелав ей удачи открыл дверь. Глафира Фёдоровна оказалась в полу мрачной комнате и не сразу нашла взглядом девушку, что расположилась в кресле-качалке в тёмном углу.
- Мирослава - это я, - начала княгиня, осторожно всматриваясь в тёмное очертание внучки. – Я хочу поговорить с тобой и поддержать тебя.