— Нет, просто устала, — кивнула та в ответ.
— У меня нехорошая новость, девочка, — сказала Глафира Фёдоровна. — Григория нашли мёртвым.
— Вот как, — сглотнув ком, процедила Лиза, вспоминая, как тот был убит чуть ли не на её глазах. От этого сердце отчаянно стучало, а конечности похолодели.
— Как странно, — с удивлением рассматривала та лицо девушки, не выдававшей ни толики слёз или тревоги, ведь они были влюблены друг в друга, — смерть твоего друга не трогает тебя, как и кончина Марфы.
Девушка захлопала глазами: ей казалось, её загнали в угол, а оттуда нет спасения. Она не знала, что сказать, а когда княгиня намеревалась продолжить разговор, появился князь Ушаков, спасая ситуацию.
Глава 11
Князь Корнилов возвращался домой, а не было его со вчерашнего дня. Дела задержали в соседнем уезде, и он мечтал скорее оказаться в стенах дома. Он много думал о Фросе, всё чаще убеждаясь: она не похожа на служанку. А так как та потеряла память, ничего другого и не остаётся бедняжке, как плыть по течению. Ещё больше беспокоила его ситуация с тем, кто же так жестоко пытался расправиться с ней. Стало быть, велика вероятность: ежели тот узнает о том, что девушка выжила, может повторить попытку.
Судьба Фроси беспокоила его не меньше собственной. Мысли постоянно крутились вокруг неё, и это пугало. Помимо своей воли Александр вспоминал их поцелуй — вернее, то, что он украл его, — но с отчаянием понимал, что ему это очень понравилось.
Он подъехал к парадному и едва сошёл с подножки, как к нему подоспела Груша. Видно было, что та изрядно нервничает и не находит себе места от волнения.
— Извольте, барин, сказывать: уж заждались вас, — с ходу начала она, чем ещё сильнее озадачила князя.
— Что случилось? — строго спросил он.
— Фросю‑то на поле отправила хозяйка. А ведь та шибко слаба, кабы не сгинула на земле, — причитала женщина, смахивая с загорелого лица испарину.
— Девушка на поле? — глаза Александра загорелись негодованием, лицо исказилось: он был готов растерзать Юлию за подобное.
— Вот крест, — та наскоро перекрестилась.
Не раздумывая, князь скомандовал вознице сесть на козлы, а сам в один миг оказался на сиденье. Он понимал, что изматывающий труд на поле не по силам хрупкой, слабой девушке, и, зная это, Юлия отправила её специально, дабы наказать. Она заходит слишком далеко, и серьёзного разговора им не избежать. Но главное сейчас — вернуть девушку и убедиться, что всё в порядке.
Он остановился у дороги и, едва оказавшись на земле, бросился бегом осматривать поле, зорко всматриваясь вдаль, но не мог увидеть похожую на неё. На большом поле трудилось много женщин, мужчин и даже детей: они, не разгибая спины, обрабатывали землю мотыгами; кто‑то стоял с серпом, а кто‑то — с тяпками. И только зоркий надзиратель следил за рабочими, объезжая угодья верхом на лошади. Ежели он замечал, что человек остановился или разговаривал, тотчас кричал на него и угрожал кнутом, который не выпускал из рук.
Фрося работала как могла, ибо иного пути у неё не было: она из последних сил поднимала мотыгу и окучивала землю вокруг посаженной пшеницы. На её счастье, рядом стояла весёлая женщина и прикрывала её как могла. А когда надзиратель был далеко, подбадривала, уговаривая не останавливаться, иначе не избежать его кнута. Страшно хотелось пить: солнце пекло голову, и даже сквозь платок, что прикрывал голову, чувствовалось, как оно нещадно прожигает.
Девушка почувствовала, как голова пошла кругом, стало трудно дышать, и, остановившись, она оперлась на мотыгу, чтобы не рухнуть на землю.
— Ты чего это? — испуганно сказала женщина. — Подымайся, горемышная! Энтот углядит тебя!
Девушка кивнула и, облизнув пересохшие губы, попыталась поднять в руках орудие, но не смогла и медленно сползла на землю. Стоящая рядом женщина попыталась ей помочь, но было поздно: надсмотрщик уже заметил Фросю. Несколько раз он прикрикнул на девушку, только та лежала и тяжело дышала, чувствуя, как перед глазами всё плывёт. Вскоре тот подбежал к ней, с озверелым лицом замахнулся и ударил её плетью.
Фрося зажмурилась и сжалась в комок, а затем попыталась подняться. Только следующий удар пришёлся прямо по руке: она вскрикнула от боли и попятилась в сторону. Надсмотрщик схватил её за шиворот и ударил по лицу, а затем ещё несколько раз его кнут прошёлся по её телу, оставляя красные следы. В тот момент, когда он высоко поднял руку, чтобы посильнее обрушить плётку, подбежал князь Корнилов.