Глава 12
Павел с утра вместе со слугой отправился туда, где жила та самая женщина, что подходила к Лизе. Самое важное было узнать, кто она и кем приходится девушке, а его целью стало найти хоть какую‑то зацепку и избавить свою жизнь от неопределённости. Он слушал указания Фрола, который сидел рядом и рассказывал, как следовал за ней. Графу хотелось разговорить женщину, хотя действовать напором было нельзя — и пришлось заранее обдумывать подходящие слова.
Прежде чем идти на разговор, Павел решил узнать у кого‑то из местных о женщине. Он отыскал в кармане жилета пару целковых и приказал остановиться. Как раз кстати к нему подходил молодой парнишка с волевым, серьёзным лицом; увидев графа, он поклонился. Тот остановил его и отвёл в сторону, дабы спокойно расспросить.
— Мне нужно, чтобы ты рассказал о той жительнице, — он указал на тот самый дом в стороне.
— А‑а‑а, — протянул паренёк, снимая картуз со светлой головы, — всё знаю, токмо не могу всем всё…
Не успел тот договорить, как граф показал ему монеты — и у него загорелись глаза.
— Теперича можешь? — протянул Левандовский ему целковые, а тот, не думая, забрал их.
— Жил там купец Тимофей, но помер давненько уж. Жена его, Устинья, осталась, да дочка Мирослава.
— Мирослава, говоришь? — Именно так называла женщина Лизу у церкви. — А где она?
— Так пропала, — развёл большие руки паренёк. — Уж искали её так — и ничегошеньки, как в воду канула. А мы‑то с нею чуть было под венец не пошли.
— Значит, ты и та девушка были женихом да невестой? — расспрашивал Поль.
— Да ежели бы, — почесал тот затылок, — токмо на меня не глядела, но я ж всё к ней захаживал.
— Звать как тебя? — вскинул подбородок граф.
— Так Ефимом, — отозвался паренёк.
Павел отпустил его, а сам уселся в коляску и продолжил путь, обдумывая слова юноши, которые никак не мог взять в толк. Вся эта история была из ряда вон выходящей и не ложилась на репутацию его нынешней супруги. Всё это Поль хотел выяснить немедля.
Они подъехали к маленькому дому, окружённому покосившимся забором. Было очевидно, что несколько лет назад жилище было в лучшем виде и жили здесь, по всей видимости, купцы, хоть и небогатые. Поль оставил слугу и кучера, а сам осторожно подошёл к выцветшей двери и принялся стучать. Вскоре ему открыла та самая женщина и удивлённо уставила маленькие глаза. Сама она выглядела удручённой, бледной, одетой в поношенное, потрёпанное платье, а на поседевшей голове была повязка.
— Доброе утро! — с улыбкой начал он. — Мы можем поговорить?
— Вы кто? — пробурчала она, не узнав его.
— Я бы хотел поговорить о вашей дочери, — осторожно произнёс он.
Женщина тотчас побледнела, точно была готова услышать нечто страшное.
— С ней что‑то произошло? — со страхом спросила та.
— Нет, что вы, — спешил успокоить граф. — Так вы пустите меня? Не бойтесь, я с миром!
Вздохнув, Устинья пропустила Поля вперёд. Он принялся осматривать более чем скромное жилище: было видно, люди здесь нуждаются и живут на последнее. Павел повернулся к ней, а она с надеждой ждала хоть какой‑то весточки от дочери.
— Почему вы молчите? — нетерпеливо воскликнула та.
— Ах да, извините, — выдавил он улыбку. — Понимаете, в чём дело: мне кажется, я могу устроить вам встречу с Мирославой. Её же так зовут?
Он был готов поставить лицом к лицу Лизу и эту несчастную женщину, хотя не понимал, отчего та называет так его новоявленную супругу, которая была княжной Ушаковой. На сумасшедшую та не похожа и вполне в здравом уме, а вокруг этой истории больше вопросов, чем ответов. Но здесь явно что‑то не так, и целью графа было узнать, кто же такая Мирослава и как она связана с Лизой.
— Вы знаете, где моя Мира? — В её выцветших голубых глазах загорелся огонь, и она была готова сейчас броситься к своей кровиночке.
— Может быть, — кивнул Павел с серьёзным видом.
— Но где она? Что с ней? — принялась за допрос та.
— Не волнуйтесь: в ближайшее время вы её увидите, — он не раскрывался и не говорил о том случае у церкви, чтобы не создавать щекотливых ситуаций. — Скажите, а где пропала ваша дочь?
Вздыхая, Устинья рассказала, что Мирослава — единственная её подмога и надежда в жизни, ведь муж давно умер и живут они в нужде не один год. Девушка даже не попрощалась — только пропала после того дня, когда к ним приходил важный господин и увёл её для разговора. Женщина описывала его как высокого, статного и важного; было очевидно, что тот дворянин. А что нужно было ему от девушки, та не знала: Мирослава не обмолвилась и словом.